К началу революции 1789 года братья Робийяры, Пьер и Жан, оба роялисты и католики, были очень состоятельными. Приверженность королю стоила жизни Жану, а Пьеру пришлось вместе со своей молодой женой и детьми перебраться в Италию. У него было три сына и дочь, старшего по традиции звали, как и отца, Пьером. Он помнил, как толпы людей стекались со всех улиц Парижа и двигались куда-то с криком «Версаль», а мать уводила его от окна и прятала под кроватью от шальной пули.
Это было очень страшное время не только для Франции. Все столетие Европа сотрясалась от грохота орудий, войн, революций, погромов и разгульного веселья между этими событиями. Но именно Французское королевство изменило лицо мира, Людовик XVI, старавшийся быть «просвещенным» монархом и присоединившийся с частью аристократов к революции, закончил свою жизнь на гильотине. Впрочем, как и те, кто пришел к власти вслед за ним.
После падения Бастилии 14 июля королевство было мгновенно охвачено огнем революции. Крестьяне захватывали замки своих сеньоров, жгли долговые расписки, отказывались выполнять старинные повинности – «третье сословие» брало власть в свои руки, требуя заставить дворян и священников платить налоги. Именно они – крестьяне, предприниматели, ремесленники, работники мануфактур несли непосильное бремя налогов, за счет которых содержались королевская семья, двор, органы власти, армия и флот.
26 августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина», первая статья которой гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Декретом от 19 июня 1790 г. было отменено наследственное дворянство, титулы и гербы.
Часть «дворянства шпаги», «дворянства мантии» и крупных предпринимателей, именовавших себя «гражданами», были удовлетворены произошедшими изменениями. Наиболее энергичные из них сумели обогатиться, несмотря на кризис, обесценивание денег, голод, конфискацию земельных владений и хотели только одного – прекращения дальнейшего нарастания революции. Но остановить события не смогли ни якобинская диктатура, ни «великий террор», и взоры политиков все чаще обращались к армии в поисках нового диктатора – «сильной шпаги», который смог бы предотвратить и реставрацию монархии, и возвращение к власти сторонников Робеспьера. Такой фигурой стал дивизионный генерал Бонапарт, рожденный не только воевать, но и властвовать, а потому возложивший на себя уже в 1804 году корону императора французов, спустя всего лишь десяток лет после кровопролитных битв за свободу и равенство.
Вспоминая то одно, то другое, дед рассказывал о сражениях, знаменитых полководцах, правителях, странах. Сначала Скарлетт просто слушала, но имен и названий было так много, что она стала записывать, чтобы, в свою очередь, все пересказать сыну. Никогда раньше она не утруждала себя такими разговорами, но сейчас ловила каждое слово, то ли присутствие Анри помогало, то ли события были похожи на те, которые совсем недавно вершились на ее глазах, в ее стране. А может быть почувствовала себя причастной к древнему роду, той, которая должна сохранить память о нем и передать своим детям.
– Вы ведь были совсем молоды, когда поступили на службу к императору? – решила уточнить внучка.
– Молод и глуп, наверное, но не жалею ни о чем. Это произошло за четыре года до коронации. Придя к власти, Наполеон решил вернуть свои завоевания в Италии, которые снова перешли к Австрии. 14 июня 1800 г. произошло сражение при Маренго, закончившееся блистательной победой. Пьемонт, Генуя, Тоскана, Венеция и Рим стали французскими владениями, на остальной территории были образованы Итальянское и Неаполитанское королевства. Народ ликовал, а я вступил добровольцем в революционную армию.
– Он убил твоего дядю, – пытался остановить меня отец, ведь Наполеон подавил мятеж роялистов в Париже, расстреляв их из пушек.
– Но я был в восторге от этого человека, как и многие другие, которые тысячами гибли, чтобы бросить растерзанную Европу под ноги своему кумиру. Двенадцать лет я участвовал во всех сражениях, в том числе при Аустерлице, когда против Франции выступили армии крупнейших государств того времени – Австрии и России. Я быстро получил офицерский чин. Не знаю, как бы сложилась моя судьба, не попадись я в Испании на глаза королю храбрецов, лучшему кавалеристу Европы – Иоахиму Мюрату. Старые раны чуть не свели его в могилу, и я не отходил от него ни на шаг. Посадив на испанский престол брата Жозефа, Наполеон не забыл и про своего любимого полководца. Император вообще не скупился на титулы для своих родственников и преданных ему друзей, а Мюрат был не только другом, но и мужем его сестры. Так красавец кавалерист стал королем Неаполя, а я получил титул графа.
– Как же вы оказались в Америке, дедушка?
– В поход против России Мюрат собирался с большой неохотой, он сердцем чувствовал, что эта компания не будет успешной, и отослал меня в Америку со словами: «Как не жаль мне с тобой расставаться, Пьер, а придется. Может быть там наше спасение».
