Наполеон Бонапарт отказался признать конституцию и направил на остров для восстановления власти Франции армию под командованием своего родственника Шарля Леклерка. На сторону правительственных войск перешли многие союзники Туссена, в том числе Жан-Жак Дессалин. Туссен был арестован и доставлен во Францию, где вскоре умер в тюрьме. Попытка французов восстановить рабство вновь привела к восстанию. Эпидемия желтой лихорадки унесла значительную часть армии Леклерка и его самого. Новым командующим стал виконт де Рошамбо, но и его армия оказалась в очень тяжёлом положении, лишившись подкреплений благодаря британской блокаде. И 1 января 1804 года было провозглашено создание нового государства – республики Гаити; восточная часть острова вернулась под испанский контроль.
Дессалин стал главой государства, провозгласив себя императором Жаком I. По его распоряжению было уничтожено практически всё белое население Гаити, земли перешли к мулатам–плантаторам и частично к бывшим рабам. Тем не менее, уровень жизни среди чернокожего населения остался крайне низким, в новой элите общества возник новый конфликт, теперь уже между мулатами и чернокожими. Дессалин не избежал печальной участи других лидеров революции, произошедшей в Сан-Доминго в 1791 – 1803 годах. Он был убит заговорщиками 17 октября 1806, не пощадили даже кучера и камердинера. Конституция 1805 года подтвердила отмену рабства.
Гаитянское восстание нанесло серьёзный удар по Французской колониальной империи в целом и разрушило личные планы Бонапарта. Ему не удалось создать крупную американскую империю. Потеряв богатый густонаселенный остров Гаити, который он хотел использовать в качестве базы для завоеваний на американском континенте, Наполеон был вынужден в 1803 году продать США за 20 миллионов долларов Луизиану, огромную территорию к западу от Миссисипи. Так, завоевывая новые территории, император терял старые. Между тем эти поражения не помешали его возвеличиванию, их как будто никто и не заметил.
США напротив, используя вражду между Англией и Францией в своих интересах, увеличили территорию вдвое и завладели всей речной системой – главным транспортом страны.
Старый Прюдом решил осесть на Кубе, где можно было продолжить торговлю сахаром. Там он выдал замуж обеих дочерей и похоронил свою жену. Старшая дочь уехала с мужем во Францию, а младшая – Соланж – в течение нескольких лет успела овдоветь дважды.
Ее первый муж, французский лейтенант, пал в боях с восставшими на Гаити. Второй муж, богатый колонист, был убит на дуэли испанским офицером, пленившимся прекрасной француженкой. Соланж не очень горевала, она получила хорошее наследство от мужа, была еще достаточно молода и красива. Поклонники толпами осаждали дом Прюдома, очарованные грациозностью фигуры молодой вдовы и переменчивостью ее настроения, переходящей в милую капризность и приводящей их иногда к желанной цели. Достаточно было одного взгляда ее греховных глаз, чтобы превратить их в покорных рабов. Отец пригрозил дочери, что лишит ее наследства, если она не образумится, и во избежание ненужных пересудов перебрался в Саванну.
В 1825 году республика Гаити согласилась выплатить компенсацию в 150 миллионов франков бывшим рабовладельцам, в обмен на это Франция впоследствии признала ее независимость. Мсье Прюдом сумел не только получить компенсацию, но и обосновать банк в Саванне с помощью этих денег.
Теперь надо было подумать о зяте. Разумеется, искателей руки богатой наследницы было много, но не было человека, достойного почетного имени Прюдомов. Нельзя сказать, что Соланж это сильно беспокоило – она всегда могла найти с кем развлечься. С этой целью время от времени она прерывала замкнутый образ жизни в Саванне поездками в Чарльстон. Только все реже она желала этого, то ли возраст давал о себе знать, то ли перевелись мужчины, способные внушить ей сильную страсть, иначе никакие дуэньи и замки ее не удержали бы.
…На этот раз они вместе с отцом отправились в Чарльстон, где было больше возможностей сделать хорошую партию.
– Может и вправду пора последовать примеру старшей сестры? – думала Соланж. – Будут дети, семья, чего так хочет ее престарелый отец.
Жизнь в курортном городе манила прежними соблазнами, но отец был начеку, окружив ее строжайшим надзором.
– На распутницах джентльмены не женятся, – заявил он. – Надень скромное платье и будь сдержаннее.
Дочь, молча выслушала его наставления, собираясь на бал, только искоса посмотрела на него из-под своих иссиня-черных ресниц. Она всегда так смотрела, когда хотела показать свое презрение. Когда же она увидела полковника де Робийяра, блестящего наполеоновского офицера, отпрыска старинной аристократической фамилии, сердце ее дрогнуло. Не то, чтобы он был красив, как ее испанский гранд, но столько обаяния и достоинства было в его манерах, что она подумала:
– Пожалуй, отец прав, такой на распутнице не женится. Вон как засуетились местные матроны со своими дочками – невестами.
