— Не снимать, а наоборот — усиливать. Только теперь уже, извини, не твоими «робятами». Твоя задача сейчас вот какая: непременно найти в доме напротив, желательно на первом этаже, комнату или квартиру, которую внаймы сдают. И чтобы из окон этой комнаты хорошо лавка была видна. «Почтальона» нам найти нужно, который письма от Терентьева забирает. И узнать — куда они попадают.
— Ас Терентьевым как быть?
— Ас ним и вовсе другие люди работать станут! Не твоего круга, извини! Нужно непременно узнать — чьей волею он в этот дом попал. На чем его поймали, за что купили?
— Ладно. Я ведь не на «свой круг» обижаюсь, господин ротмистр! — Медников встал, выбил об колено шапку, поклонился Лаврову и Агасферу, так и промолчавшему во время всего разговора. — А вот подсказочку одну дам, не обессудьте! Авось эта подсказочка людям «вашего круга» пригодится!
— Обиделся, значит, все-таки. Ну, говори!
— Про Литовский тюремный замок[62] слыхали, ваш-бродь?
— Кто ж про него не слышал! — усмехнулся Лавров.
— Про сам замок, может, и все слышали. Да не все знают, что есть там отделение номер семь. Оно секретным считается, не по всем документам проходит. И сидят в том отделении люди, переведенные из военно-арестантских рот. В основном — офицеры, совершившие самые грязные, самые позорные преступления. Вот туда бы вашего Терентъева определить, когда все доказано будет. Ну, а пока — прощевайте, господа офицеры! О моих «находках» господину полковнику сами доложите: не очень-то он рад, думаю, будет такие новости от «мужлана» узнать. Если надумаете чего — я в охранке буду.
— Хороший сыщик! — глядя ему вслед, проговорил Лавров. — Организуемся, бог даст — непременно к себе заберу! Как полагаете, господин Агасфер?
Но тот словно не слышал его, опершись на лопату, сосредоточенно о чем-то размышляя.
— Литовский тюремный замок, Литовский замок, — бормотал он себе под нос. — Где-то совсем недавно я слышал упоминание про литовцев. Только не про тюрьму, конечно… А вот где и от кого — выскочило из головы.
— Не прибедняйтесь! — рассмеялся Лавров. — С вашей-то феноменальной памятью — и вдруг что-то выскочило из головы!
— Память у меня сильна зрительная, а не слуховая, — вздохнул Агасфер. — А про литовцев я слышал, а не читал! Ладно, вспомнится, наверное… Ну, что — пойдем Андрею Андреичу докладывать про открытие Медникова? Старик-то не в духе нынче — совсем духом падет! Будет себя казнить, про змею, согретую на собственной груди, поминать…
— Признаться, я бы про Терентьева ему вообще пока не говорил, — начал размышлять вслух Лавров. — Как бы не выдал себя раньше времени господин полковник. Начнет подозрительно коситься на бывшего адъютанта, от дел отстранять демонстративно. А такие агенты всегда настороже. Почует неладное, и поминай как звали. И молчать нельзя-с! Без помощи господина полковника мы его не разоблачим. Надо выпытать у Андрея Андреича все подробности — как именно, при каких обстоятельствах, по чьей рекомендации попал к нему Терентьев в адъютанты, а потом и в статские помощники! Здесь всякая мелочь важна!
— Так господин Зволянский обещал что-то узнать, какие-то справки навести, — напомнил Агасфер.
— Ну, во-первых, господин директор еще в отъезде. Во-вторых, неизвестно, с чем он из Ливадии вернется. В-третьих, дел у него и так по горло. К тому же, кажется, он что-то поминал про отсутствие в Петербурге важного свидетеля — когда тот вернется? И вернется ли вообще? Есть и еще одно обстоятельство, господин Берг: военная братия и полицейские власти не в большой дружбе живут. Да вы, собственно, и сами должны про это знать: все, что касается офицерской чести, человек в военном мундире полицейскому ни за что не расскажет. Стало быть, Архипова к нашему расследованию подключать надо непременно! Повидать, скажем, командира драгунского полка, откуда наш Терентьев почему-то в штабисты подался. С командованием соединения, где Терентьев службу проходил, потолковать. Ну и в Главном штабе, разумеется, побывать, с адъютантской братией накоротке пообщаться: отчего это вдруг наш «герой» в отставку подался вслед за Архиповым?
— Плохо себе представляю господина полковника, сплетничающего со щеголями-адъютантами Главного штаба, — хмыкнул Агасфер.
— Ну-у, на эту роль я человечка подберу из своих людей! — успокоил его Лавров. — Вас сейчас другое беспокоить должно, дружище! Ваш «бенефис» в Императорском яхт-клубе вызвал большой интерес у герра Люциуса! В Гатчину, кстати говоря, уже дважды ездили его люди. Интересовались местопребыванием господина Полонского — слава богу, генерал Ванновский успел поговорить с Гейденом! Так что сейчас для всех вы навещаете свою престарелую тетушку где-то в Тамбовском имении. Где и пробудете вплоть до отъезда в Берлин и Вену. Так что горячо рекомендую поменьше бывать какое-то время в публичных местах!
— Слушайте, Владимир Николаевич, а не раскусил ли нас — и меня, в частности — господин Люциус? Тем более — с таким информатором, как Терентьев! У Полонского отсутствует кисть левой руки, и у Агасфера нет левой руки… Черт побери, это слишком
