— Как Бог свят! — зачастил тот. — Я ведь сперва и не понял, что он немец-то! Чисто по-русски балакает! Сидим как-то в трактире с корешами, подходит господинчик такой шустрый. Два штофа выставил, говядинки на закуску приказал принести. На фараона не похож. Побалакали, он мне бумажку с адресом сует: есть, мол, работенка непыльная. Надумаешь — приходи, мол! Условие только одно, говорит: если на меня станешь работать — со своими делами темными кончать придется! Пачпорт чистый обещал предоставить — чтобы фараоны не придирались. Ну я и пошел назавтра в гостиницу. Вот тут он мне и сказал, что сам — немец, в газетах пишет. А нужен ему человек для охраны, потому как по службе своей газетной приходится ему во всякие места ходить, в том числе и опасные.
— И ты согласился?
— А как тут не согласишься? Ты мне, что ли, ваш-бродь, пачпорт чистый дашь? И работенка, видать, приличная, и номер в гостинице с «шамовкой» забесплатные. Пошел, конечно! Потом уже, как присмотрелся он ко мне, поручил двух помощников найти. Чтобы безвылазно, значить, в гостинице со мной сидели. И номер его, помимо всего протчего, охраняли. Провода показал, кои к звонку в моем номере шли от евонного. А чем не служба, ваш-бродь? Это не в подворотне с кистенем стоять!
— Ладно, молчи!
Подумав, Медников дал знак дежурному надзирателю, и «комиссия», к великому облегчению громил, покинула камеру.
— И что с этой «грязью» делать прикажете? — осведомился надзиратель.
— Денька два подержите их еще — вдруг понадобятся? А потом оформляй как беспаспортных и не имеющих право на жительство в столице, и ближним этапом да по Владимирскому тракту, на поселение куды-нибудь, подалее от столицы.
— Слушаюсь, ваш-бродь. Только ведь сбегут с этапа либо с поселения — я ж энту публику досконально знаю! Глядишь, месяца через три заново в Петербурге объявятся!
— Ну, тогда новый разговор с ними будет! — усмехнулся Медников. Вторично отказавшись от предложения перекусить, он забрался в экипаж дежурного извозчика и велел везти его к дому полковника Архипова.
Ехал к нему старший филер с тяжелым сердцем: полковнику предстояло узнать о личности «подсадного», пригретого им на своей груди довольно давно. И от кого узнать! Полковник, еще недавно служивший в Главном штабе, якшается, по сути дела, с мужланом. И от него же узнает крайне неприятные новости о своем брате — офицере, «белой косточке»! Нет, поверить, конечно, поверит — с фактами не поспоришь. А вот согласится ли «полкаш» на оперативное предложение относительно «подсадного» — это вопрос еще тот! Возмутится, оскорбится, с гордостью укажет «подсадному» на дверь, и ищи-свищи потом его! Разбирайся — как сумел в дом попасть, что успел врагам передать, какие каналы связи использовал…
Но делать было нечего. Отпустив извозчика, Медников покрутил ручку звонка в швейцарскую. Встретивший его Трофим нахмурился, подобно хозяину, потом, вспомнив про свою экзекуцию с бородой, поспешно отступил на пару шагов. Освободив путь, без особого почтения доложил:
— Господин полковник в мастерских, занят оченно. Доложить?
— А кто еще в доме? — на всякий случай поинтересовался Медников.
— Господин ротмистр Лавров, Владимир Николаевич, рано утром изволили прибыть. С мадьярским дворянином Ковачем в саду пребывают нынче. Его высокопревосходительство генерал от инфантерии Куропаткин обещали к обеду непременно быть…
— Лавров-то мне, пожалуй, и нужен! — обрадовался Медников. — И господин Агасфер лишним при нашем разговоре не будет. Ты меня не провожай, Трофим, сам найду в сад дорогу. Да, кстати, а ротмистр Терентьев что — дома?
— Утресь видал его — ходил тут, посвистывал. Но вот часа два не видать, не слыхать! Дык как же определишь тут — кто в доме, ежели у своих у всех ключи имеются! Прикажете узнать?
— Нет-нет, не надо! — как можно небрежнее махнул рукой Медников. — Я так просто спросил…
Пройдя через дом, он вышел в садик и сразу же увидел тех, кого искал — Лаврова и Агасфера. Ротмистр сидел на скамеечке, а Агасфер рядом пересаживал небольшое деревце. Сняв шапку, Медников направился к ним, удивляясь про себя ловкости, с каковой калека орудовал небольшой лопатой.
— Здравия желаем, господа офицеры! — поклонился, не доходя нескольких шагов, старший филер.
— А-а, Медников! Наше всевидящее око прибыло! — необидно пошутил Лавров. — Ну, садись, садись, рассказывай о своих достижениях.
— Ничего, мы и постоим, — поскромничал филер, но на край скамейки все же присел, степенно откашлялся. — Достижения имеются. И, на мой взгляд, довольно серьезные. Господину полковнику прямо не лежала душа докладывать — слава богу, Трофим про вас сказал
— Ну, не томи душу, Евстратий Павлович, — посерьезнел Лавров. — По глазам вижу — что-то серьезное принес.
— Не без этого! — с гордостью согласился Медников. — Похоже, «подсадного» нашего удалось определить.
— Вот это да! Так это не новость — сенсация прямо! Господин Агасфер, бросайте-ка вы ваши садовые упражнения, давайте поближе. Ну, Евстратий, — кто?
— Помощник господина полковника, ротмистр Терентьев, ваше высокоблагородие…
