— Для меня это тоже загадка, ваш-бродь! — покачал головой Медников. — Вы ж с парнишкой на извозчике уехали, а я с полчаса наблюдал из трактира за обстановкой. Все было тихо, никто не бегал, не выспрашивал. Авто с фон Люциусом подъехало, он бегом в гостиницу. Еще несколько извозчиков подъехали — видимо, вызвал он другие свои службы. Вот тут я и отправился за вами потихоньку — думал: все, чисто сработано! А оказалось — нет! Но вы, ваш-бродь, не беспокойтесь, этот вопрос решаемый! Я две бандитские рожи «срисовал», знаю их. Один так вообще в первой нашей гостинице охранником у Полячека. Найду, дайте срок!
Помолчали, подышали еще. Потом Медников развернул плащ и снова принялся принюхиваться к нему, буквально погружая лицо в складки ткани.
— Есть! — наконец сказал он. — Есть! Вспомнил! Не дымом табачным, а самим табаком пахнет. Знаете, ваш-бродь, есть такие сорта — дорогие, ароматизированные. Их в бочонках маленьких возят. А бочонки эти и прочие принадлежности табачные обычно по всей табачной лавке расставлены. Завтра пройдусь по окрестным табачным магазинам. Ходил наш невидимка недалеко, ему нужно было быстро вернуться! Если я, конечно, не ошибаюсь… Но запах-то совсем свежий!
— А если ошибаетесь?
— Ну тогда придется на Толкучий рынок возвращаться, карманников и «перетырщиков»[47] ловить! Пошли в библиотеку, ваш-бродь! Заждались там нас, поди. Только уговор: про мои соображения пока молчок!
— Так ты, Евстратий Палыч, уже обмолвился при всех вроде…
— Ну, обмолвился и обмолвился. Мало ли что могло показаться!
К полудню суматоха в доме Архипова усилилась. Едва удалось выдворить портного Циммермана с его помощниками, доставившего на примерку два мундира, как полковнику доложили о прибытии некоего ротмистра Лаврова, начальника Тифлисского охранного отделения. В это время Архипов и Агасфер начали работать с документами, имеющими отношение к Яхт-клубу. Услыхав слово «Тифлисского», Агасфер удивился и вопросительно поглядел на хозяина, однако тот был явно доволен и, похлопав своего помощника по плечу, пояснил:
— Очень и очень большая умница! Владимира Николаевича хорошо знают в военно-учетном комитете Военного министерства. Не исключаю, что если наша общая задумка о создании разведывательного управления российского масштаба будет, в конце концов, реализована, именно ротмистр возглавит эту структуру! Да-с!
— Ротмистр? Не вы, полковник, не какой-нибудь генерал, а человек относительно невысокого звания? — удивился Агасфер.
— Вот видите! И вы, умный, прогрессивный человек, оказывается, разделяете предрассудок, что начальник солидной организации должен быть непременно генералом! Ладно, я как-нибудь дам вам специальную литературу по этому вопросу. Правда, в России ее не рискнули издавать, книга на немецком… Но вы же знаете немецкий, о чем я! Впрочем, милостивый государь, это все потом, потом! Нынче не до этого: вам предстоит сегодня серьезный экзамен! Настолько серьезный, что представлять вас в Императорском Яхт-клубе будет сам Степан Александрович Гедеонов![48] Видный историк, кстати — один из немногих противников норманнской теории происхождения русского государства! Слыхали?
— Краем уха.
— Впрочем, это тоже не к спеху! Важно то, что господин Гедеонов удачно совмещает академическую службу с придворной. И является лицом, весьма близким к его величеству. Он не член нашего общества, но по ряду позиций разделяет наши убеждения и поэтому согласился на эту небольшую, так скажем, мистификацию. В клубе он представит вас двум-трем завсегдатаям. А-а, вот и Владимир Николаевич! — услыхав стук в дверь, Архипов живо соскочил с места и собственноручно распахнул перед посетителем дверь.
— Знакомьтесь, господа офицеры: ротмистр Лавров и ротмистр… гм… Полонский! Как вам наш «троянский конек», Владимир Николаевич? Вы же знакомы с обоими братьями Полонскими?
— Желаю здравствовать, господин полковник! — щелкнул каблуками посетитель. — Здравия желаю, ротмистр! Честь имею представиться: Лавров! — Посетитель круто повернулся к Архипову: — Что ж, вполне удовлетворительно, господин полковник: младший братец Полонский столь редко бывает в Яхт-клубе, что вряд ли его кто-нибудь хорошо помнит. Правда, в вестибюле вывешены портреты всех членов…
— Но вы же сами говорили, что Полонский-младший появляется там редко!
— Определенное сходство с фотографическим портретом у нашего ротмистра имеется, господин полковник. Однако, боюсь, волосы придется сделать потемнее. Там, в клубе, есть еще и старший швейцар, и администратор Яхт-клуба, и его казначей… Ежели упомянутые субъекты не признают нашего «Полонского» с первого взгляда, это может вызвать некоторую настороженность!
И, как следствие, повышенное внимание к его персоне…
Лавров достал из бювара фотокарточку истинного Полонского и внимательно посмотрел сначала на нее, потом на «оригинал».
