— К тому же рука, — вслух подумал он. — Она уж точно будет привлекать внимание и вызовет массу вопросов. Вы уже придумали этому какое-то правдоподобное объяснение, Андрей Андреевич? Кстати, насчет руки: конечно, очень жаль, но Полонский-младший всегда слыл большим мастером игры на бильярде. Был бы прекрасный повод для знакомства с Гриммом! Играет он, кстати, сносно, но часто «зарывается», торопится и проигрывает!
— Насчет потери руки мы особо не заморачивались, Владимир Николаевич! У господина Агасфера роль нелюдимого и несколько таинственного человека. Да и члены клуба вполне деликатные люди, чтобы задавать такие вопросы. С рукой связана и еще одна проблема, Владимир Николаевич! Не далее как вчера наш Агасфер «засветился» с этой особой приметой, которую не перекрасишь, как волосы. И «засветился» не перед кем-нибудь, а перед самим фон Люциусом!
При всей своей сдержанности Лавров не смог сдержать возгласа изумления. И Архипов поспешил рассказать о двойной операции в гостиницах и их финале.
— Следуя логике вещей, нашему Агасферу следовало бы теперь исчезнуть из Петербурга недельки на две-три. Выждать, пока шум уляжется. Однако есть два но, которые нельзя не принимать в расчет. Первое — это Гримм. Его встречи с Люциусом нерегулярны и зависят, как вы знаете, от «охотничьих» успехов предателя. Когда он сможет раздобыть в наших штабах и сейфах еще что-то новенькое — неизвестно. Да и гонорар он не раз получал прямо в Берлине или Вене. А здесь — редчайший случай!
— А второе но?
— Выезд Агасфера в Берлин и Вену нами планировался без учета проведения операций в Петербурге. Так что ехать ему придется все равно. Зволянский, откровенно говоря, посвоевольничал, приняв решение об изъятии «исходников» и кодов. И человека специального прислал — да вы, наверное, слыхали — Медникова Евстратия Павловича.
— Ну как же, как же! Так в чем закавыка?
— В том, Владимир Николаевич, что было бы гораздо лучше, если бы в Берлине наш лже-Полонский встретился с Люциусом и Гриммом как старый знакомый. Сами понимаете: между старыми знакомыми доверия больше. Фон Люциус наверняка заинтересуется старшим адъютантом самого начальника Канцелярии Главной императорской квартиры Гейдена. И, насколько я его знаю, не упустит возможности познакомиться с целью последующей вербовки.
— Прекрасно! И в чем же проблема, господин полковник?
— В руке господина Агасфера. Вернее, в ее отсутствии. Люциусу наверняка доложили об этой примете. Не расшифрует ли он лже-Полонского?
— Хм… Дайте подумать… Знаете, господин полковник, я бы рискнул. Фон Люциус крайне осторожен и подозрителен. Ручаюсь, он ни за что не поверит, что тот, кто вчера совершил налет на его гостиницу, на следующий день заявится пред его светлые очи!
— Владимир Николаевич! Господин ротмистр! Какой камень с души вы у меня только что сняли! — прочувствованно пожал Лаврову руку Архипов. — Я ведь и сам, грешник, точно так же рассуждал!
— Ну, теперь нам остается только уговорить господина Агасфера, — усмехнулся Лавров. — Это ведь он будет рисковать своей шкурой.
— Я полностью разделяю ваше мнение, господа. И кстати, насчет бильярда! — подал голос Агасфер, которому надоела роль манекена. — Я недурственно играю на бильярде. И один из моих протезов, простите уж за натурализм, специально приспособлен для игры: обычно ведь в бильярде опорная левая рука!
— Вот это удача так удача! — воскликнул Архипов, но тут же, правда, смутился. — Прошу простить, господин Агасфер! Вы, конечно, понимаете, что я имел в виду…
— Безусловно понимаю, господин полковник, — улыбнулся тот.
— Вспомнил! — обрадовался и Лавров. — Тонкий шрам на левой щеке, следствие «баловства» юности на рапирах, в Германии! На фотокарточке этого шрама нет, ибо ротмистр Полонский по каким-то причинам не желает его афишировать! При фотографировании он всегда требует, чтобы мастер заретушировал шрам! Но его придется делать, господа!
Архипов и Агасфер переглянулись.
— Настоящий шрам получен, насколько я понимаю, много лет назад, — заметил Агасфер. — А «сделать» новый, даже если бы вы, господин Лавров, предупредили меня за неделю-другую, выглядел бы слишком свежим!
— Не стоит волноваться, — возразил Лавров. — Один мой знакомый, театральный гримировщик, слывет истинным мастером своего дела! Позвольте, Андрей Андреевич, я протелефонирую, и его немедленно доставят сюда! Вам, кстати, и волосы подкрашивать все равно надо…
— Да, но в помещении клуба может быть жарко, и «шрам потечет». Или наш герой может, позабывшись, вытереть лицо платком…
— Шрамы моего специалиста не то что платком — мылом не отмоешь, — рассмеялся Лавров. — Какой-то специальный клей, стягивающий кожу, если не ошибаюсь. В общем, сейчас будем посмотреть, как говорят в Одессе!
Пока ехали в экипаже за Гедеоновым, Лавров давал лже-Полонскому последние наставления.
