Внешние ситуации могут быть угнетающими, тяжелыми, но основное – сделать выбор. Речь идет о выборе собственной жизни. Существует много уровней жизни, но высшие уровни требуют очень высокой социальной платы.
Есть люди, предпочитающие болеть, чтобы их больше любили. Многие прикованные к постели паралитики довольствуются такой жизнью, поскольку образ жизни здорового человека предполагает ответственность, работу, созидание. Логика инвалида заключается в том, что ему все чем-либо обязаны. Необходимо всегда стремиться понять, что скрывается за каким-либо дефектом: неправда, что больной действительно хочет выздороветь, потому что за каждой болезнью всегда стоит какой-то интерес в сопротивлении[159].
Весь онтопсихологический анализ направлен на исследование, в первую очередь, этиологического аспекта проблемы. Если этого не сделать, то субъект будет и дальше жить, постоянно ощущая внутреннее беспокойство – ту странную симптоматику, которая обуславливает его попадание в невыгодные ситуации. Чтобы разрешить наболевшую проблему, следует искать ее причину не в сегодняшнем дне, а лучше обратиться к тому, что произошло с субъектом много лет тому назад, предопределив некий пробел, который расширился и превратился в его разуме в дурную привычку. Непосредственно тело поражает не эта дурная привычка или спровоцированная ее следствием болезнь: дурная привычка сначала вмешивается в ментальную сферу, которая затем, согласно абсолютно точной информации, соответствующим образом программирует определенное пространство в организме.
Любое психосоматическое заболевание всегда формализуется точной информатикой церебральных нейронов. Следовательно, чтобы понять и устранить симптом, необходимо снова призвать разум к ответственности за тот факт, который он не признает. Именно разум отвергает это конкретное событие, даже если он его физически воспринял.
То же самое происходит и во внутренней логике злокачественной опухоли. Субъект посредством своего организма как бы интроецирует другого, точно так же, как он поступал, будучи ребенком, чтобы потом нанести ему удар, пробуждая его образ внутри себя. С материальной точки зрения речь идет о нашем органе, следовательно, ни что иное как психика становится судьей внутри собственного соматического пространства.
Итак, при проведении анализа не следует сосредотачиваться на феноменологических проявлениях, но необходимо осуществить вмешательство в интенциональность породившей недуг причины. Если говорить о средствах достижения этого, то абсолютное первенство принадлежит разуму.
Неизвестно, как будет реагировать субъект, осознав с помощью психотерапевта этиологию своего заболевания. Необходимо посмотреть, как он любит, свободен ли его разум, потому что человек задумывается: «Это мой сын, моя мать, мой брат. Их нельзя бросить!» Это – очень трудный выбор. Правильным окажется тот путь, которой позволит субъекту в соответствии с его возможностями ощущать себя состоявшимся в этой жизни. В этом – истинная этика, ибо так движется вперед жизнь, записанная в клетках нашего организма.
Для того чтобы понимать и лечить эту форму психологической дистонии, необходимо раскрыть значение связанной энергии. Невроз, шизофрения и психосоматика проявляют некий инстинкт, оставшийся блокированным. И тогда психотерапевт погружается в бессознательное клиента, интерпретируя его сновидения и слушая, как он говорит.
Когда какой-то импульс Ин-се блокируется из-за наличия решетки, он фиксируется, но продолжает жить. Этот «блокированный» импульс не проявляется через реальность «Я», живя, таким образом, вытесненным, но говорит о себе с помощью символов, сновидений, болезни.
Итак, прежде всего, необходимо найти изначальный смысл комплекса: психотерапевт постигает общий смысл происходящего и, выявляя причину блокировки инстинкта, указывает метод лечения.
В момент обнаружения врачом болезни уже имеет место следствие: причины больше нет, поэтому он вынужден основываться на феноменологии. Отталкиваясь от следствий, врач никогда не сможет обнаружить причину.
