Шах, постоял, обдумывая услышанное. Лой не вызов бросил, не угрожал, он предупредил о том, как легко и просто убрать соперника и остаться чистеньким. Вейнер четко это осознал и еще больше утвердился в своих, до этого зыбких, предположениях.
Мнение Эры и ее желание не входили в планы Эрлана, это тоже следовало из его слов и навевало определенные выводы.
Вейнер бодро шагал, нагоняя ребят и думал: странное дело, стоило чуть усомниться и немного копнуть, так, всего лишь в качестве эксперимента, на авось, как из бочки меда тут же полезли змеи. Теперь он был обязан разобраться, раскопать все скелеты из всех шкафов элиты Деметры. Скептическая струнка характера, привычка во всем сомневаться, а не слепо принимать на веру, сыграла ему на руку. Вейнер был уверен, что полез на ту территорию, где чужие не гуляют, именно поэтому, а не из-за ревности, Эрлана так взвело. Если Лой упорно держит оборону вокруг, как он утверждает, уже окончательно его бастиона, значит, не уверен, значит, есть что-то, что он не желает показывать. Значит, есть страх. Значит, есть чего бояться.
И поморщился, допуская, что ищет пятно на солнце, чтобы не потерять окончательно надежду, чтоб было легче жить. Разобраться – разве бы он не вел себя так же, поменяйся местами с братом? Разве не готов был устроить полосу препятствий к Эрике? Он бы вообще нагородил укепрайон, заминировав подходы на километры.
И что его накрыло? Что въелось? Как паранойя! Он ведь даже в юности этой ерундой не страдал. Пацаны маялись первой любовью, сирень обдирали, стихи писали, а ему трынь-трава. Завел любовницу на первом курсе и жил с ней до последнего, не отказывая себе в связях с другими. После уехал, даже не попрощавшись – зачем? Интрижки заводились легко, сами собой, и так же легко сводились на нет отношения, когда уже не грело и не тянуло. Но чтобы бегать, чтобы биться лбом с упорством не то что – барана, полного кретина, в закрытую дверь? Выдумывать пути подхода, тактику, стратегию? Чтоб быть готовым на откровенную глупость?
Что происходит? Сошел с ума? Заняться нечем?
Может не получил, что хотел и в том проблемка?
– Куда летим, сокол ясный да резвый, – придержал его за плечо Самер. Шах глянул на него и сразу понял:
– Опять уши грел?
– Ты мне другое скажи – самому не надоело? Куда ты лезешь, что хочешь?
– Ты только не лечи, ладно? – озлился мужчина. Самара плечами повел.
– Могу молчать, только интуиция подсказывает: добром твои притязания не кончатся. Сломаешь жизнь троим. Они – пара, неужели не видишь? Любят друг друга. Не надо меж ними клин вбивать, да и не вобьешь.
– Уверен?
– Смена тактики ничего не изменит, позиция беспонтовая.
– А в раз?
– Это в тебе баранье упрямство говорит, уязвленное самолюбие или еще что? – внимательно посмотрел на него Самер. Шах долго молчал, пытаясь в себе разобраться, и слукавил:
– Не знаю.
Самара услышал фальшь, но промолчал. Мысли Вейнера были непонятны ему, но совершенно доступны Сабибору, и внутри их черноты лежало яркое теплое ядро, похожее на солнце.
Шах влюбился, возможно впервые и по самые аксоны. Но не признавался в этом даже себе, боясь чего-то.
Самеру стало немного не по себе. Чувствовал что Вейнер еще наломает дров от слепоты, в беге от себя, но все равно – к ней.
Не дай бог так полюбить, – покосился на Лалу. И подумал – а ты ведь тоже от нее бегаешь.
В голове у Эрики была каша, сумбур из отрывков фактов и домыслов, массы версий и мнений, собственных ощущений. Эрлан обняв ее, шел рядом и искоса поглядывал, тревожась ее задумчивого вида. Он был зол на Вейнера.
Он чувствовал себя беспомощным в борьбе с братом, совершенно не знал, как до него донести и без всяких слов и объяснений ясное. И беспокоился, что у него хватит ума добиваться чужой жены, впрочем, он и не скрывал, чем вовсе обескураживал. При той ситуации, что складывалась вокруг возвратившихся из другого мира светлых, Лой не хватало только проблем с братом из-за жены. И самое паршивое, что он не мог гарантировать, что у него не будет проблем с женой из-за брата.
Он видел, что Эйорика расположена к Вейнеру, ценит его, относится очень доверчиво и доверительно. Уже невообразимо для Лой.
– Эя, я могу тебя попросить? – начал осторожно. – Не оставайся наедине с мужчиной. Ты замужняя женщина, у нас непринято подобное обхождение с не родней и не мужем. Это может быть неверно истолковано. Я понимаю, ты долгое время жила в ином мире, где, допускаю, могут быть другие понятия и традиции. Но ты здесь, а не там, ты моя жена.
Девушка странно посмотрела на него и, Эрлану стало еще тревожнее. Почувствовал, что братец уже поработал.
– Если ты про Вейнера, то, насколько я знаю, он твой брат. Значит родственник. Удобоваримо для вашего менталитета?
– Эя, не сердись, – прижал ее к себе, поцеловал в висок, услышав недовольство в голосе. Девушка на удивление отодвинулась.
