Собрались быстро. Закидали остатки костра землей, двинулись в обычном порядке: впереди Рус, нагруженный как ишак; между нами почти налегке Анахита, я замыкал. Судя по карте, до конца отрога было чуть больше двух километров в земных измерениях. Опять траверсили по границе зоны леса. В этом месте, видимо из — за стыка двух текстур — лесной и горной, образовалась как бы небольшая полочка, вполне проходибельная.
Наша скорость могла быть выше, если бы не любопытство эльфы. Она беспрестанно поворачивалась, где можно — шла рядом и засыпала меня вопросами о полетах, об облаках, о горах и всем — всем, что могло быть связано с полетами. Не буду отрицать, мне эта беседа нравилась.
— Феникс, расскажи, а в чем смысл ваших полетов?
— Не понял.
— Вы летаете для чего? Ну там, бросить вызов, преодолеть страх… не знаю, испытать себя наконец…
— А, ты об этом. Вот так вот с ходу и не ответишь…
Я надолго задумался, уткнувшись взглядом под ноги. Какое — то время наш отрядик шагал в молчании, слышно было только скрипение каменной осыпи под тяжкими шагами Руса да буханье моих ножных колодок. Анахита, как и положено эльфам, двигалась почти бесшумно. В такт шагам заплечный мешок постукивал по сложенным под плащом крыльям.
— Знаешь, Аня, полет — это и есть смысл. Я тебе одну историю расскажу, а ты понимай как хочешь.
Помолчал, подбирая слова.
— Мне повезло быть знакомым, хоть и недолго, с удивительной женщиной, одной из основательниц известной дельтапланерной школы. Первый раз мы пересеклись на Юце, я был еще совсем зеленым новичком, только — только научившимся висеть в динамике. Приземлились почти одновременно, оттащили дельты в сторонку, чтоб освободить площадку. Там такой удачный пятачок, защищенный от ветра, не приходится постоянно аппарат контролировать. И стали вместе разбирать крылья. Естественно, разговорились. Татьяна дала несколько советов, мы ведь перед этим почти час у одного склона крутились. То, что я учлет, было очевидно: и по тому как летаю, и по амуниции — учебный крыл, учебная подвесь. Впрочем, никогда не игнорировал советы более опытных пилотов, даже когда начал вполне уверенно летать. А потом она как — то так внезапно спросила, нравится ли мне летать. Что я мог тогда наговорить? Да еще адреналин не отпустил. Она выслушала мою восторженную ахинею, а потом сказала: «Летать — это единственное, ради чего стоит жить».
Я замолчал на некоторое время, вслушиваясь в ритм нашей группы, потом добавил:
— Тогда я еще не знал, что врачи поставили ей диагноз «неоперабельный рак» и отвели полгода. Она прожила целый год и посвятила этот год полетам, — поджал губы, пытаясь изобразить улыбку, — вот такой вот смысл.
Мы продолжили топать, каждый в своих мыслях.
И тут внезапно, как нечаянная зубная боль, наконец — то дошло, что зацепило меня в речи Руслава. Я поднажал и пошел рядом с парнем, благо местность позволяла.
— Рус, погоди. Мне показалось, или ты на самом деле хочешь сам, — я подчеркнул последнее слово, — подниматься за травой?
— Почему сам? — тот пожал плечами. — Пойдем вместе. Подстрахуем друг друга. Всяко получится быстрее, да и надежнее. У меня веревка есть, можем в связке.
Удивленно взглянул на равномерно шагающего парня: да какая на фиг связка?! Он сорвется — мне его не удержать… Впрочем, о чем я думаю? Это же исключено!
Пока еще не веря в происходящее, уточнил:
— Ты предлагаешь подниматься вместе?
Как будто он только что не об этом же самом говорил. Все еще на что — то надеясь, спросил:
— Рус, зачем? Я сам схожу, мне это несложно, вы убедились.
Включилась эльфийка:
— Ага, видели, как несложно, полвечера тебя отхаживать пришлось. Рус дело говорит, сходите вместе, я внизу подожду.
— Ну так это ж… — замолчал. Чуть было не ляпнул, что руку сломал из — за сильного ветра на вершине, а сейчас условия комфортные. Ветерок на северном отроге, конечно, будет, но приземлюсь без проблем. Да уж, не самая подходящая аргументация!
— Слушайте, зачем тащиться наверх вместе? Я, в конце концов, и растение изучил, теперь без проблем опознаю. И поднимаюсь я лучше.
Но Руслав был непреклонен:
— Фес, прекращай ерунду нести. Я верю в то, что ты и один отлично справишься, ты это показал, нет вопросов. Но нам надо торопиться: непонятно еще, сколько времени мы на одну вершину потратим, а потом на переход обратно. Вдвоем быстрее и надежнее.
Я подвис. Блин, парень кругом прав, если не брать мои особые обстоятельства, про которые им знать пока не нужно. И это была проблема! Медленно начало подступать осознание катастрофы. Мозг сопротивлялся, не верил, искал варианты, но сосущее чувство в груди как бы намекало — не выйдет. Да как же так — то?!
