[3] Команда на военных парусниках набиралась из расчета, что бой ведется только одним бортом и канониры заряжают пушки одного борта. Это было разумно, ведь экипажи и так были огромны из-за большой потребности в матросах для работы с парусами. Таким образом при интенсивной канонаде, второй борт заряжать было некому.
Команда Столетова многое узнала о проекте «Призрак» после первых реальных запусков. Последние два агента-призрака вернулись прямо из лабораторий секретного центра МИ-6. Три дня они писали отчеты, а художники рисовали по словесным описаниям рисунки, которые специалисты потом рассматривали и обсуждали. В результате удалось оценить состояние английского проекта «Призрак». Шляпин считал, что их проект обогнал английский примерно на год. Столетов и остальные имели более умеренную оценку в шесть месяцев.
Но разведка настаивала на продолжении запусков. Травмированных агентов-призраков временно забраковали. Доктора утверждали, что повторные аварийные выходы могут закончиться печально и Федор Иванович изрек:
– Трупы нам не нужны, а нужны разведданные. Агентов хватает.
Только пятерых агентов из первой группы допустили к следующему заданию. К ним добавили еще троих новичков. Целью миссии стало уже не проникновение в секретные лаборатории, а отслеживание сотрудников и сбор личной информации о них. Федор Иванович считал, что прежде, чем засылать агентов живьем, следует как можно лучше подготовиться.
***
Новое задание казалось чем-то проще первого. Агенты-призраки ждали, когда сотрудники МИ-6 выйдут, и сопровождали их, пользуясь своей невидимостью, почти не скрываясь. Во многих случаях им удавалось попасть в квартиры к вражеским сотрудникам и увидеть или услышать что-то компрометирующее, или сугубо личное. Благо, как выяснилось, в состоянии призрака память становилась практически феноменальной при условии возвращения в штатном режиме.
За десять дней агенты проследили восемьдесят сотрудников вражеской разведки. Никто из призраков не вылетел в реал, все вернулись в штатном порядке.
Сведения, принесенные агентами, оказались неоценимы, а выявленные ими сотрудники МИ-6 ушли в разработку в центр. По совету докторов Федор Иванович приказал дать всем неделю отпуска перед следующим заданием.
***
«Богатырь», отставший от «Громобоя» на неделю, подходил к Кошачьим островам. Капитан Клавдий считал, что идти под княжеским штандартом – полное безумие, а поднимать флаг Кошачьего братства ему не позволяла честь. Поэтому он пошел на компромисс и поднял белый флаг – флаг переговоров и мира. Неожиданно наперерез фрегату выкатился корвет, но совсем другой, не тот, за которым Наталья гонялась через полморя.
– Эй, на фрегате! – заорали с корвета в рупор. – Какого полосатого гоблина вы в наших водах шарите?
– Мы тут парня одного ищем, – заорал в ответ капитан Клавдий, – Борисом звать. У нас его портрет имеется.
– А по какому делу вы его ищите?
– Да тут жена его объявилась, поговорить хочет.
– Щас пришлем пару человечков, которые скажут вам по портрету наш это Борис или нет.
С фрегата спустили четырехвесельный ялик и в него прыгнуло трое. Пираты лихо гребли и ловко затабанили[1] прямо под трапом. Один из парней поднялся по скобам и вскоре над фальшбортом появилась его голова. Пират перепрыгнул через фальшборт и, широко расставив ноги, крепко встал на палубе:
– Ну, где там жена с портретом?!
– Вот портрет, – Наталья сделала три шага к пирату, демонстрируя крупную фотографию.
– Ага. Он, это наш Борис, но его здесь нет. Магистр отправил его с поручением к князю Барселаньскому.
– А поручение опасное? – уточнила Наталья.
– Да, мадам, у нас все поручения опасные, – с улыбочкой ответил пират.
– Тогда мы пойдем ему навстречу, вдруг помощь потребуется.
– Только поднимите флаг братства, чтобы капитан от вас не бегал или палить не начал. Он парень мозговитый и отчаянный.
– Учту ваш совет, – ответил Клавдий.
Пират прыгнул в ялик и сообщил:
– Отчаянная баба. Красавица! И любит нашего Бориса до беспамятства.
– Повезло, – выдохнули оба гребца.
– Они не лгут, его здесь нет, – доложил Глеб, глядя на экран поискового устройства, дождавшись, когда ялик отплыл от борта.
***
Рыжий, в сопровождении сторожей, спускался по стертым и скользким ступеням. Он выполнял указание Кровавого Кашалота, лично убедиться в том, что князь никого из братства не оставил для собственного развлечения. Возле каждой решетки он орал, громко, насколько хватало дыхания, которое сбивалась от вонючего воздуха:
– Я боцман с Кошачьих островов. Если есть кто из наших – выходи.
Рыжий был доволен результатом. Более двух тысяч матерых пиратов стоили усилий, затраченных на их освобождение. К тому моменту, как Рыжий, сотрясаемый диким почти непрерывным кашлем, выполз из подземной тюрьмы наверх и вдохнул нормального воздуха, он нашел всего шестерых членов братства или людей прикинувшихся ими, кроме тех двух тысяч, которых вывели люди князя. Но он не стал разбираться, а поручил их Скале.
***
