В самом деле. На дороге был устроен завал из остовов двух машин и покрышек. И это в непосредственной близости от города. Ярко-красный купол защитного поля уже угадывался на горизонте. Сам по себе этот завал возникнуть не мог. Команд отдавать не требовалось. Илья занял место стрелка-оператора. Пегас оставался водителем-механиком и готовился прикрывать меня в случае необходимости. Мне оставалось только выйти наружу и разведать обстановку.
Система обнаружения целей скафандра сработала на опережение. Это действительно была засада. За завалом укрылись двое. По разным сторонам от дороги обнаружилось еще с десяток целей. Я даже не стал включать режим маскировки. Бесполезно, зато в момент начала столкновения смогу его использовать с максимальной эффективностью. Однако нападения не последовало. От завала ко мне направлялся человек в прорезиненном костюме и противогазе. Автомат на ремне. Подошел, остановился.
– Знаешь кто мы? – я решил взять инициативу в свои руки.
– Догадываюсь, – прозвучал ответ, приглушенный фильтрами противогаза.
– Тогда, что это все значит?
– А то и значит, вас только и поджидаем. Нас в город не пускают.
– Город закрыт на карантин, а вы кто такие?
– Из рыбачьего поселка мы, из артели.
– И где Михалыч? Почему раньше в город не ушли?
– Это.. Помер Михалыч, а мы сначала не хотели в город, потом передумали. Все-таки семьи у нас.
– Ясно. Сколько человек?
– Полсотни. Может, замолвите слово за нас? Если нас не пустят, то, может быть женщин и детей? Как человека прошу, командир. Мы, если что сами как-нибудь.
– Постараюсь, но не гарантирую. Зови своих, завал разбирайте.
Пока они растаскивали завал, я связался с Новогорском, узнал, что можно сделать для оставшихся за пределами города людей. После долгих переговоров, вариант был найден. За пределами купола был развернут пункт эвакувции – несколько палаток армейского образца. Под присмотром бригады медиков там разместили на карантин желающих попасть обратно в город. Нам тоже пришлось терять сутки на карантин. На этом настоял Глава и был прав.
***
С момента прибытия мы оказались под пристальным вниманием. За время после начала карантина мы были единственными, кто пришел из-за периметра. Размещением семей из рыбачьего поселка занялся один из заместителей Седого. После необходимых процедур по очистке, меня пригласили в кабинет, где помимо самого Главы и Семенова находился Совет в расширенном составе. Дальше скрывать обстановку необходимости не было. После моего монолога повисло длительное молчание. Никто не ставил под сомнение необходимость эвакуации, вопрос был только в ее очередности и сроках. К моему немалому удивлению, эвакуироваться захотели не все. Потом заговорил Семенов:
– Я думаю, что планы придется пересмотреть. Не ошибусь, если скажу, что не все горожане захотят покидать Новогорск. Принуждать мы никого не будем, да и сам я, честно сказать, никуда не собираюсь. Мы пережили ядерную катастрофу и это переживем. Не в моем возрасте начинать жизнь заново. Убеждать никого не буду, но и мешать не стану. Каждый должен определиться сам.
Я тоже не хотел никого уговаривать, хотя бы из тех соображений, что эвакуировать всех мы не сможем, но всю степень опасности они должны осознавать, поэтому я продолжил:
– Согласен. Время для того чтобы определиться есть, составление списков очередности полностью в вашем ведении. Об эпидемии и уровне опасности вы должны предупредить всех. Первая группа должна быть готова через три дня.
Какое-то время собрание продолжалось, постепенно входя в деловое русло. Необходимо было позаботиться о консервации городских и жилых объектов, создании запасов на время до эвакуации, снабжении колонн. У Семенова в этом плане был большой опыт. Он раздавал указания и помещение стремительно пустело. Время от времени вмешивался Андрей Анатольевич, уточняя задачи.
Дальнейшее наше участие сводилось к минимуму. Сопровождение колонн ложилось на подразделения самообороны Новогорска. Появилось время осмотреться. Сомов с Ильей пропадали в городе, возвращаясь только на ночевку в гостиницу, где нас разместили. После очередного возвращения из города Михаил пребывал в задумчивости, что не укрылось от моего внимания.
– Пегас, случилось что?
– Пока нет, командир. Предчувствия нехорошие.
Заинтересовал. По себе знал, что предчувствия просто так, на ровном месте не возникают, тем более у тертых бойцов. Предчувствия – это результат работы подсознания. Когда неуловимые для глаза признаки складываются в ощущение того, что должно произойти что-то плохое. Почему именно «плохое»? Да потому что именно так устроен мозг бойца, он фиксирует в основном угрозы и негативные признаки. Поэтому нужно было с этим разобраться:
– С этого места давай подробнее.
– Пока никакой конкретики, просто ощущения такие же, как незадолго до памятного прыжка в Арктике и последующих событий. Сам пока не пойму. Смотрю на город и ловлю себя на мысли, что он мертв, хотя внешне все выглядит обычно, если не считать купола поля над головой.