— Да!.. Видел! — подтвердил Виктор. Нервное напряжение разрывало его изнутри. Он хотел броситься к ней, схватить ее за голову и прислонить к груди, чтобы она чувствовала удары его сердца, чтобы она почувствовала то, что чувствовал он! Как, к черту, могла она быть так спокойна, если там был Хью! Этот, мать его Хью, чьи мозги были размазаны по стене и потолку, чье тело с трудом вытащили они тогда наружу и закапали там, у деревьев!
Каролина улыбнулась. Не искренней улыбкой, не той, которая в свое время казалась ему такой очаровательной, а другой, насмешливой и злобной.
— Тебе надо поспать! Иди, ляг, только, пожалуйста, не разговаривай с самим собой, а просто закрой глаза и выспись! — она снова взяла в руки книгу и продолжила бегать глазами по строчкам как ни в чем не бывало.
— Но Хью, Лина! Я видел его там, я!.. — пытался донести он до нее. — Я не идиот, я видел его или… хорошо… хорошо, может не его, а кого-то другого. Здесь кто-то есть, кто-то кроме нас!
— Здесь никого нет, Виктор, иди спать! — заметила она ему тихо, глаза продолжали бегать слева направо по словам в книге.
Виктор отвернулся от нее и медленно пошел в свой угол.
— Не верит мне, сучка! — проговорил он тихо, как казалось, самому себе, но голос его разнесся по всему помещению. — Ну ничего, увидишь… увидишь и ты!
Его грубости не задели Каролину. Она их даже не услышала. Ее уже не было здесь, на этом корабле, на этой выжженной огнем и ядом Земле. Ей слышался уже звук вылетавших вверх пробок от шампанского, цокот лошадиных копыт по мостовой и звук вальса, который начинался где-то вдалеке.
На следующий день погода выдалась на удивление хорошая. Морозец с утра прихватил белым инеем траву и листья. От тумана не осталось и следа. Кристально чистый морозный воздух под безоблачным голубым небом проникал сквозь одежду Виктора, заставляя мурашки пробегать по его рукам и животу. Все выглядело по-другому, сегодня все было иным. Не было мрачных деревьев, смотревших на него со всех сторон, не было уходящего в никуда корпуса корабля, не было вчерашней фигуры, которую они видел в тумане. Казалось, это был уже совершенно иной мир, совершенно иное измерение, в котором все было иначе, все было лучше!
Виктор вылез из корабля и осмотрелся. Ярко светило солнце, голубое небо висело над головой. Золотистые кроны деревьев переливались при ярком белом свете. Сколько дней он уже не видел солнца и вот оно здесь, перед его глазами!
Он спрыгнул на землю, со скрипом прикрыл за собой дверь и не спеша двинулся вдоль корабля. С каждым днем «Орион» разрушался все больше. Эти атмосферные осадки день за днем убивали его, превращая это высочайшего достижения человеческой мысли в груду ржавых обломков коричневого цвета. Он ударил носком ботинка по его корпусу. От него отвалился кусок ржавчины и упал в траву. Сколько они смогут здесь еще прожить, сколько сможет еще выдержать корабль, защищая их от этого жестокого внешнего мира?!
— Это все ненадолго, это все скоро превратится в дерьмо! — он провел грязной перчаткой по ржавой полосе, которая шла откуда-то сверху из пробитой обшивки, — что думаешь?
— Валить вам надо отсюда — вот, что я думаю! — слышал он в голове голос Йорга. Как всегда, как обычно, он был бодрым и веселым. — Погода здесь сам видишь какая. Ураганы почти каждый день, туманы, эти чертовы дожди. А что будет через месяц? А что если придут холода?! Вы замерзнете здесь, как негры на Северном Полюсе!
— Я думал об этом, я сделаю печку…
— Какую печку, командир?! О чем ты? Из чего ты ее сделаешь? Из этого дерьма? Из этого дерьма ты хочешь сделать печку? — Виктор посмотрел на разбитые куски поржавевшего металла, валявшиеся рядом. — У тебя не ни инструмента, да и… не обижайся, но ты и не умеешь нихрена. Не строй себе иллюзий, из этой кучи мусора, ты не сможешь сделать ничего!
— И… какие тогда варианты?
— Валить! Валить к чертовой бабушке туда, за мост, где мы видели целое здание. Там есть печка, там есть стены и крыша, которые смогут защитить вас от всего этого дерьма до конца ваших дней!
— За мост? — Виктор удивился, будто эта мысль пришла ему в голову в первый раз.
— Ну да, за тот, где бросили вы меня на эти чертовы камни!
Виктор вдруг остановился. Последние эти слова будто пробудили его от какого-то странного полубредового состояния. Он оглянулся. Рядом никого не было, но голос Йорга еще слышался в его голове. Если совсем недавно это еще был монолог от его имени, то сейчас разговор превращался уже в полноценный диалог. Он мотнул головой, слабо ударил себя ладонью по щеке и пошел дальше.
Через несколько минут, обойдя корабль, он снова оказался у входа. Но идти внутрь ему не хотелось. Там была она, ее обращенный в книгу взгляд, ее присутствие рядом, тянущее и тяжелое. Она не говорила с ним, она даже не смотрела на него, и это была дикость, раздражавшая его еще больше. Уж лучше ругань, лучше крики, оскорбления, чем это полное безразличие, чем абстрагирование от другого в своем мире тупых грез и фантазий.
