— Не пойду туда, пойду лучше… — но Виктор не договорил. Взгляд его остановился на двух массивных деревьях, которые возвышались у окраины леса. Он вдруг вспомнил, как вчера, между ними, он видел фигуру Хью, как стоял он там, как смотрел на него своими неразличимыми на темном лице глазами. — Моя башка творит со мной чудеса! — тихо произнес он, осматривая стволы и кроны деревьев, покрытые красными и желтыми в лучах осеннего солнца, листьями. Но, в отличие от вчерашнего тумана, непроглядного и пугающего, сегодня все было по-другому. Все вокруг смотрелось иначе. Солнце убивало страх, солнце не давало его галлюцинациям родиться заново. Лес выглядел иначе — светло и ясно в лучах сегодняшнего солнца и того страха, который сковывал его вчера, уже не было.
Он сделал несколько шагов в сторону деревьев. Он двигался медленно. Куда ему было спешить? Трава шуршала под ботинками. Солнце, поднимавшееся в небе все выше и выше, уже растопило иней, и влага оставляла темные полосы на его засаленных брюках. Он подошел к одному из деревьев и осмотрелся. Высокая трава была слегка присыпана пожелтевшими листьями. Она не была помята, на ней не было следов того, что кто-то здесь ходил. Виктор повернулся и пошел ко второму дереву, но, сделав несколько шагов, он остановился. В нескольких метрах от себя, по направлению к лесу, увидел он гору сырой земли, покрытую редкими торчавшими из нее травинками. Под слоем этой земли лежал Хью.
— Ну здравствуй, — Виктор медленно подошел к его могиле. Там было все так, как оставил он тогда, даже воткнутая рядом палка, которой он раскапывал землю. Не было никаких следов того, что здесь кто-то был, ничего! Следовательно, это была галлюцинация, плод его больного воображения. Он отошел от могилы и подошел ко второму дереву. Трава так же не была помята. Здесь, как и там, тоже никто не ходил. Виктор медленно побрел в сторону корабля, но вдруг прежнее чувство, точно такое же, какое он испытал вчера, перед тем, как заметил его мрачную фигуру среди деревьев, налетело на него и закружилось внутри его создания. Он вздрогнул всем телом, будто наступил на что-то острое, будто обжегся на огне. Он резко обернулся, почему-то уверенный в том, что там, сзади, кто-то был, что Хью, его разлагающееся тело, поднималось над могилой, впадины ввалившихся открытых глаз повернуты на него! Но нет! Там была пустота! Лишь лес, трава, да примятая дождями черная земля.
— К черту! — Виктор развернулся и быстро пошел к кораблю. Голубое небо и солнце, светившее чуть наискось, сквозь кроны деревьев, уже не спасали его от страха. Он должен попасть внутрь, должен лечь на свою кровать и закрыть глаза. Пускай рядом будет она, но она не пугала его так, как эта неизведанность за пределами корабля, как эта фигура Хью где-то среди деревьев, как этот туман, как голос Йорга, снова звучавший в голове! Он подошел к кораблю, толкнул дверь, но… она не открылась. — Чертова дверь совсем заржавела, надо смазать ее! Но смазать чем? — он толкнул снова, но опять безрезультатно, будто ее заклинило окончательно, будто она… была заперта изнутри! И вдруг… внутри его что-то порвалось. Со всей силы он навалился на тяжелую дверь плечом. Но она, в лучшие свои времена открывавшаяся от одного нажатия кнопки, даже не шелохнулась. Так и есть, она точно была заперта изнутри, была задраена мощным механическим засовом. Не было никакого способа открыть ее снаружи!
— Эй! — он забарабанил в дверь рукой, но толстый металл лишь слабым, еле слышным звуком, отдавал в поверхность корабля. — Эй! Открой! — заорал он, в этот раз барабаня в дверь руками и ногами. Э-э-э-й! — его охватила паника. Его истощенному физически и психически организму надо было не много, чтобы сорваться в диком истерическом припадке. — Открой, слышишь, открой, твою мать! — колотил он руками и ногами. Не чувствуя боли, бил он костяшками по металлу, оставляя окровавленные следы на его коричневой поверхности. Кровь брызгала в разные стороны, кровь текла по его руке, затекая к локтям, кровь падала не его ботинки, оставляя на ней темные мокрые пятна.
— Не порти руки, где-то здесь есть ключ! — слышал он снова голос Йорга в голове.
— Где?! Где?! — он забыл, что еще несколько минут назад не хотел с ним разговаривать, не хотел даже его слышать.
— Тут, дальше, ближе к разбитой корме!
— А-а-а! — заорал Виктор и спрыгнул вниз. Йорг стоял рядом, на его пути, и Виктор оббежал его слева, чтобы не задеть. Но тут же он остановился и повернулся. Там никого не было. Ему показалось! Это был куст, стоявший рядом со входом! — Твою мать! Твою мать! — он бросился к корме, к развороченному участку корабля с разбитой обшивкой. Ржавчина точила его снаружи и изнутри. Следы ее красных подтеков, как кровь, сочились из брюха корабля, как из большого, пока еще живого, организма.
