— Ты простудился, но это пройдет! — прохладная рука снова коснулась лба. — На, держи! — она положила что-то в его рот, это была таблетка, не энергетическая, а другая, медицинская. — Все будет хорошо, ты поправишься! — она приподнялась и начала уходить.
— Подожди!.. Останься!.. — проговорил он и пар снова вырвался из его пересохшего рта, — я не хочу оставаться один, я… я прошу тебя…
— Все будет хорошо! Сейчас тебе нужен покой, поспи, — в корабле послышались звуки ее удаляющихся шагов и вскоре они затихли. Она ушла, оставив его одного. Второй раз она ушла от него прочь и второй раз в сердце его осталась лишь зияющая пустота.
— Жив еще? — что-то слабо ударило его в грудь, и Виктор проснулся. Хью! Он стоял перед ним и смотрел на его хилую сгорбившуюся фигуру. Виктор не отвечал. Он не хотел с ним говорить, не хотел слышать его, не хотел видеть. Он играл с его головой тогда и хотел делать то же самое и сейчас.
— … Или нет? — Хью нагнулся еще ближе и с белоснежной улыбкой своих безупречных зубов смотрел на это жалкое скорчившееся на полу существо, которое некогда было капитаном этого судна, его капитаном.
— Убирайся к черту… — Виктор уткнул лицо в грязный матрац, не желая больше ни видеть, ни слышать его.
— Это он говорит мне убираться! — засмеялся Хью вдруг так громко, что пульсирующая боль ударила в голову. — Нет, друг, это мой корабль и отсюда я не уйду никуда! Это ты! Ты здесь чужой, не я!
— Тебя нет. Ты уже никто, ты мертв…
— А ты… Ты думаешь, ты жив? — он снова засмеялся, засмеялся так, что весь корабль затрясся и заходил ходуном. Смех его, будто гром, пронесся с вибрацией по его металлическому корпусу и замолк лишь там, где-то вдалеке, за инженерным отсеком. — Посмотри на себя, ты… — Виктор вдруг почувствовал боль в груди, он ударил его, в очередной раз ударил его своим ботинком в грудь, — … ты жалок, ты цепляешься за последние волоски того, что тебе кажется твоей жизнью! Но ты не знаешь главного! Ты мертв, уже давно мертв! Просто ты пока не понял этого!
— Уйди! — прошипел уже громче Виктор, — ей богу уйди, а то…
— А то что? Нассышь опять на могилу?! Или опять труп побежишь раскапывать?! — Хью опять загоготал и снова удар пришелся Виктору в грудь. Он закашлялся, и сопли, смешанные с кровью, брызнули на подушку.
— У меня есть пистолет и… еще два патрона!
— Свои патроны оставь для себе. Тебе они больше пригодятся!
— Я выстрелю… я не пожалею тебя, я… — дрожащей от холода и злобы рукой, он потянулся в карман своей куртки и достал оттуда пистолет. — Последний раз… говорю по-хорошему, свали, а то…
— Стреляй или что, ссышь?! Ты можешь гадить только на могилы, все, на что ты способен, это…
Но Хью замолчал. Дуло пистолета смотрело ему прямо в лицо. С неимоверным усилием, Виктор направил оружие в сторону ненавистного ему врага, нажал на курок, но ничего не последовало. Пистолет был на предохранителе.
— И все… И это все на что ты способен, отморозок?! — смех и новый удар ногой в грудь. Новый приступ кашля с хрипом и кровью.
— Подожди… подожди… — Виктор вытер кровь, которая стекала струей по подбородку и отдышался. — Я тебя сейчас… — он снял пистолет с предохранителя и снова направил его в размытое лицо Хью. Палец коснулся курка, он нажал на него, раздался выстрел, грохот, гром и… Виктор без чувств рухнул на матрац.
— Эй, старина, слышишь?.. Слышишь меня? — это был уже другой голос, голос Йорга. Он был тоже рядом, стоял перед ним, но он, как и Хью, был мертв, они все были мертвы! Все, кроме него! Он понимал это, по крайней мере, пока. А может… нет? — страшная мысль пробежалась электрическим разрядом по его жилам. — А может и он тоже? Может Хью был прав, может он тоже мертв, но еще об этом не знает, может он где-то там, в каком-то пространстве между жизнью и смертью, может душа его…
— Эй! — Йорг коснулся его плеча. Прикосновение было настолько отчетливое, что Виктор вздрогнул и открыл глаза. Снова размытая фигура перед ним. Снова перед ним стоял тот, кого не должно было быть.
— Ты…
— Я! Я! Командир! — на, держи, выпей! — перебил он его, говоря своим прежним быстрым голосом. Он протянул ему флягу с водой и Виктор как-то машинально принял ее. Вода была реальна! Как, возможно, реально было и все то, что происходило вокруг. Но как? Как этом могло быть, если они были мертвы, а он…
— Я… мертв? — спросил он тихо у Йорга. Наступила тишина. Тишина, казалось, длившаяся вечность. Тишина в ответ на самый главный вопрос его жизни. Вопрос жизни и смерти. Он боялся ответа, как боялся и тишины вместо.
— Ты? — переспросил Йорг. — Нет! Брось! Брось, старина, ты живее нас всех. Самый, живой, так сказать, на планете, на этой планете. Но, подожди, послушай…
— Но это недолго… Скоро все закончится, скоро я буду с вами. Скоро последний человек отправится ко всем остальным, — Виктор усмехнулся своими окровавленными губами. Он с трудом приподнялся и облокотился спиной на стену, натягивая себе по шею одеяло. — Последняя дрожащая тварь уйдет в прошлое и наступит тьма… тьма вечная…
