Кораблев улыбнулся и полез в карман на груди. Он хотел достать что-то оттуда, но там этого не оказалось. — Черт, где же?… — он приподнялся и начал ощупывать карманы брюк. — А, вот! — он извлек из левого кармана брюк примятую пачку сигарет. — Дашь огоньку? — он положил одну сигарету в рот и кивнул на зажигалку, которая лежала рядом с Виктором. Но Виктор не двинулся. Он будто не понял вопрос и как-то странно смотрел на свое видение. Кораблев выглядел так естественно, так натурально, как будто живой! Казалось, можно было протянуть к нему руку и пощупать. Несколько раз у Виктора даже возникало дикое желание схватить Кораблева, ущипнуть его, сделать ему почему-то больно, чтобы крикнул, чтобы почувствовал боль физическую. Но он перебарывал в себе это желание. Немного разума в нем еще оставалось и тратить эти остатки по пустякам, ему совсем не хотелось.
— Зажигалку дай, — повторил ему Кораблев, он будто понимал те бурные процессы, которые проходили в Викторе и еле заметно улыбался. Несколько секунд продолжалась эта уже немая сцена и Виктор, наконец, сдался. Он взял зажигалку, зажег ее и поднес к самому лицу наклонившегося к нему Кораблева. Тот сделал несколько больших затяжек и выпустил в воздух дым. Виктор не должен был его чувствовать. Этого дыма не было, как не было и этой сигареты, как не было и самого Кораблева. Но он чувствовал! Дым этот, знакомый и давно позабытый, как ножом резал его натянутые до предела нервы. Дым этот бросил его в мелкую дрожь. Пальцы, губы, зубы, все затряслось и застучало. Он чувствовал табачный дым так ясно, так отчетливо, будто бы курил сам, будто сигарета эта была у него во рту и он медленно посасывал ее всей своей грудью. Все эти чувства, все эти эмоции, нахлынувшие на него, обострились вдруг настолько, что он, уже не контролируя себя, нервно потянулся к Кораблеву. Он хотел взять у него сигарету, хотел сделать хоть одну затяжку, может, да не то, что может, а, наверняка, последнюю затяжку в своей жизни, пусть воображаемую, пусть не реальную. Но какая разница!
— Именно это я и любил всегда в тебе! — раздался голос Кораблева и Виктор очнулся от чар этого воображаемого табачного дыма. Сигареты уже не было в руках Кораблева и где-то внизу, в траве, тонкой струйкой сизого дыма, догорал брошенный им окурок. Кораблев выпустил из ноздрей последний дым и в пол оборота повернулся к Виктору. — Когда все опускали руки, ты не сдавался!
— Раньше не опускал! Раньше у меня была цель! Все, что я делал, я делал ради чего-то. А какая цель у меня сейчас? Какая, вообще, здесь и сейчас может быть цель?! Прожить лишний день, лишний месяц? Ради чего? Чтобы мучиться, чтобы медленно сходить с ума?! Каролина была права, — Виктор покачал головой и заговорил уже тише. — Мне не осталось ничего. Здесь нет смысла. Я последняя живая клетка мертвого организма. Я как растение, выросшее вдруг посреди безжизненной пустыни. Еще есть корни, какие-то ростки еще пробиваются наружу. Но радиация Солнца выжигает все вокруг, как, совсем скоро, выжжет и его.
— Но почему ты тогда еще не… — Кораблев замялся, пытаясь подобрать слова, но не мог. Впрочем, Виктор понимал его даже без слов.
