Весь остаток дня он провел в поисках дров. Гора сухих веток выросла у самого входа в корабль. Он чувствовал себя первобытным человеком, обустраивающим свой быт в каменной пещере. Какая ирония! Последний человек последней цивилизации умрет точно так же, как и первый — в пещере. Вот только первый человек положил начало всему, а начало чему положил он?!
Вскоре начало темнеть, а вместе с заходящим солнцем вернулось нему прежнее напряжение и чувство страха. Стволы деревьев стали превращаться в черные как уголь громады. Тени забегали по кустам. Где-то вдалеке снова завыло дерево, что-то зашуршало рядом, что-то ударило сверху по обшивке.
— Все нормально, это ветер, просто ветер… — утешал он себя, поспешно перебираясь внутрь корабля. Прямо у двери, на небольшом, выкопанном брюхом корабля при посадке холме, который уже успел зарасти травой, он сложил ветки в костер и поджег их последний, остававшейся зажигалкой. Сухие дрова почти сразу вспыхнули и в воздух поднялся приятный, знакомый с детства запах дыма горящих дров. Виктор притащил ко входу свой матрац и опустился на него. Пламя костра согревало его замерзшие ноги, и его медленно начало тянуть ко сну. Но закрыть дверь изнутри и пойти спать он пока еще не спешил. Внутри было по-прежнему холодно и сыро, поэтому он решил жечь костер еще некоторое время, еще хотя бы час, чтобы хоть как-то нагреть воздух внутри.
Ветер начал дуть сильнее. Костер затрещал, охватывая пламенем дрова. Виктор привстал, потянулся, взял несколько наломанных заранее веток и бросил их в пламя. Он снова приземлился на матрац, сложил на груди руки, на мгновение у него даже появилась мысль прикорнуть, но вдруг… он вздрогнул и потянулся в карман за пистолетом. Снова какое-то видение, снова очертания фигуры, стоявшей чуть дальше, у кромки леса. «Начинается», — подумал он, с усилием напрягая взгляд в темноту.
— Ты кто? — спросил он где-то через минуту. Спросил громко, но тут же пожалел, вспоминая, что давал себе слово не говорить с «ними». Ведь это были не реальные существа, а видения, галлюцинации, продукты его подорванной психики. И сейчас, там стоял тот, кого не могло быть, тот, кто мог существовать лишь внутри его черепной коробки. Говорить с ними, решил он для себя еще днем, было бесполезно и даже опасно для и без того подорванного психического здоровья. Каждый диалог, каждый спор, каждая брошенная фраза все дальше и дальше затягивали его в этот водоворот безумства откуда, он знал это, выход был только один — пистолет в его руке и оставшиеся в нем патроны.
Фигура не ответила. Фигура молчала. «Черт с тобой», — проговорил он тихо себе под нос и тут же почувствовал какой-то странный позыв встать и уйти прочь, закрыть за собой дверь и не выходить, пока не пройдет ночь, пока снова не наступит день, пока он снова не сможет смотреть дальше кустов, дальше двух черных громадин стволов деревьев. Он начал приподниматься, он начал уже искать глазами круглое колесо ручки запорного механизма, но вдруг голос «останься» послышался рядом и Виктор невольно, будто кто-то с силой дернул его за руку, осел вниз.
Это был Кораблев. Он не мог спутать его голос ни с кем другим. Виктор осторожно повернулся и увидел знакомые очертания его лица, как он, свесив ноги вниз, уже сидел почти рядом с ним и, так же, как и он, смотрел на полыхавший в полутьме костер.
— Однако, холодно у тебя. Замерзнешь здесь зимой-то.
Виктор молчал. Он хранил верность данному себе обещанию. Но с каждой секундой, с каждой проходящей минутой в компании этого видения, делать это становилось все сложнее и сложнее.
— Ты можешь, конечно, разжечь огонь внутри, но куда отводить дым? — Кораблев продолжал, не замечая замешательств собеседника. Он повернулся и несколько секунд смотрел внутрь, своим наметанным техническим взглядом пытаясь определить наилучший способ отопления обломков космического корабля. — Эту дверь можешь закрыть, открыть в соседний отсек и разжечь там. Теплосбережение будет лучше, хотя… с текущим состоянием корабля, разницы большой я не вижу.
— Из кусков обшивки я хотел сделать печку и трубу… трубу, которая выходила бы наружу, — не выдержал, наконец, Виктор.
— Печку это хорошо! Только как ты ее сделаешь? Нужен сварочный аппарат, нужны инструменты по обработке металла, у тебя ничего этого нет. Да и обшивка эта сплошная гниль. Больше ржавчины, чем железа. Идти бы тебе надо отсюда, пока силы еще есть. Вот мой тебе совет.
— Зачем? — шепотом спросил его Виктор, спросил совсем тихо, но Кораблев услышал его:
— Как зачем, чтобы не замерзнуть здесь и с ума окончательно не сойти! Или ты хочешь вечно сидеть в этом корабле?
— Здесь или там умереть, какая разница. Это не жизнь, это мучение. Каждый день я скатываюсь все ниже и ниже в эту яму с дерьмом. И какой смысл хвататься за ее края если снаружи такое же дерьмо, как и внутри?
— Но умирать-то все равно не хочется?
— Не хочется, — грустно подтвердил ему Виктор.
