— За вами будут наблюдать все. Все континенты, все страны, все люди. Перед вашей экспедицией поставлено несколько задач, вы знаете их всех наизусть, вам их втирали эти несколько лет каждый день! Но та задача, которую ставлю перед вами я, она одна и она главная — вернуться обратно! И все, и больше ничего. Все остальное, поставленное перед вами, — дерьмо, все остальное это так, на ваше усмотрение. А эта задача главная и с ней, я уверен, вы справитесь!.. — Кораблев замолчал на несколько секунд, потирая свой вспотевший лоб. — Через десять лет, через двадцать лет, сколько бы вы там ни летали в этом сжавшемся от скоростей пространстве-времени, вы вернетесь на Землю и вернетесь уже героями. Не могу говорить за всех этих прихлебателей, сегодня политик говорит одно, а завтра уже другое, но за себя я отвечу, я бы очень хотел дождаться вас! Когда вы вернетесь, я буду старый немощный старикашка, с трясущимися руками и губами. Но я найду в себе силы и… и тогда, мы отметим ваше возращение, отметим так, как только русские умеют отмечать!
— Спасибо за… ваши… теплые слова! — проговорил Каролина, — глаза ее сильнее наполнились влагой и покраснели. Она смахнула перчаткой слезу, пытаясь не показывать Кораблеву своих чувств, но вдруг сама заметила, что у того самого по щеке ползла большая крупная слеза. Несколько секунд все молчали.
— Ладно, друзья! Пора! — наконец, проговорил Кораблев и, вытирая рукавом лицо, не спеша развернулся. Но пройдя метр, он вдруг остановился, будто что-то забыли и полез в свою сумку. — Чуть не забыл… самое главное, — он вдруг достал из сумки что-то, завернутое в бумагу, и протянул это Виктору. Держи, ты отвечаешь за это!
Виктор посмотрел в газету. На его лице появилась улыбка.
— Это что, водка? — удивилась Каролина, — разве с собой можно?..
— Ты еще так наивна, — проговорила Алисса, под дружный хохот всех остальных.
— И еще, — продолжал Кораблев, но в этот раз как будто смущаясь чего-то, что было так на него не похоже.
— Ну что там, начальник, — помог ему Йорг, видя сильные затруднения Кораблева.
— И еще… то, куда вы летите, это область неизведанная даже для самой передовой нашей науки. Там, за пределами нашей системы, вы будете совсем одни. Не надейтесь на нас, — он опустил взгляд на свои ботинки, — мы не будем рядом. Все, что будет происходить с вами, сможете решить только вы! — проговорив это, он вдруг достал рукой, которая, как все заметили, слегка подрагивала, из сумки какую-то книгу и быстро, будто не желая, чтобы все долго видели это, так же протянул ее Виктору.
— Библия? Это Библия? — удивился Хью, смотря то на Виктора, который тоже был удивлен, то на Кораблева. — Возможно там, вдали от всего того, что мы здесь можем понять, это сможет вам помочь…
Виктор переглянулся с Хью, Алиссой, Йоргом и снова посмотрел на Кораблева.
— Хорошо… командир… как скажете, — проговорил он, явно не зная, как реагировать на это. Кораблев всегда казался ему человеком науки, далеким от всех религиозных предубеждений и вдруг такое.
— Ну и славно! И хорошо! — Кораблев ударил рукой по тяжелой двери, открыл рот, хотел сказать еще что-то, но махнул рукой, развернулся и, уже не оборачиваясь, уходя проговорил.
— Закрывай!
День выдался ясным и холодным. Ветер гнал по небу редкие пушистые облака, под которыми, маленькими черными точками, носились, ловя мух или просто играя друг с другом, ласточки. Стоять на улице было зябко. Ветер насквозь продувал куртку и свитер, и Роберт, скрестив руки на груди, и жалея о том, что не натянул на себя все, что только взял с собой в эту поездку, прижался к слегка нагретой солнцем, темно-синей стене здания.
— Десять минут! — послышался из громкоговорителей чей-то голос. Роберт снял с плеча рюкзак, достал из него бинокль, пристроил его к глазам и начал смотреть туда, где, за невысокой рощей, закрепленная четырьмя технологическими башнями, устремленная в небо, стояла ракета.
— Простите, вы ведь… м-м-м… — послышался незнакомый мужской голос где-то рядом.
Роберт отнял бинокль и посмотрел на немолодую пару, которая подошла к нему.
— Роберт!.. Брат Йорга! — улыбнулся он, пожимая руку мужчине, которую тот сразу начал ему тянуть.
— А, Роберт! Да, очень приятно! Я Дмитрий, а это моя жена, Ирина! Мы родители Виктора.
— Очень приятно, — проговорила женщина, так же протягивая руку. — Рука у вас очень холодная, вы замерзли?
— Да… есть немного, этот ветер… как-то я не рассчитал с погодой!
— Дима, достань ему ветровку из сумки, — женщина повернулась к мужчине и, не дождавшись его ответа, залезла в большую сумку, которая висела у него на плече.
— Держите! Размер ваш! Это Виктора, он в ней на велосипеде катается, когда дождливая погода, — проговорила она, подавая ему серую, сложенную в небольшой прямоугольник, тонкую ветровку.
— Виктора?.. Да не, спасибо, мне не так уж и…
— Держите! — проговорил Дмитрий, буквально всучивая ее ему в руки, — вам она явно нужнее, чем ему сейчас. Она ему там не понадобится в ближайшие двадцать лет! Потом отдадите, а то завтра свалитесь с температурой!
