— Сегодня, смотря на звезды, мы чувствуем точно такой же трепет. При всем развитии нашей науки, при всем том количестве всякой дряни, что мы, люди, умудрились изобрести, чтобы убивать свое время и зрение, звезды продолжают оставаться для нас загадкой. Да, мы не смотрим уже на звезды и небесные тела так, как делали это наши предки. Мы, я имею ввиду, людей современных, а не всяких там шарлатанов, которые печатают в желтых газетенках всякую чушь в виде гороскопов, — он потряс перед лицом космонавтов газетой, которую до этого отнял у Йорга. — Мы смотрим на звезды как на далекие космические тела, со своими уникальными не разгаданными мирами, со своими особыми физическими и, возможно, органическими системами. Сегодня, — Кораблев повернулся и окинул взглядом громадную ракету, уходившую высоко в голубое небо, — у нас появился шанс выйти за пределы нашего привычного места обитания и отправиться туда, за пределы нашей с вами звезды, чтобы узнать о Вселенной чуть больше. Вы первые, кто отправится к звездам, вы те, чьи имена, наряду с Гагариным и Армстронгом, навсегда останутся в истории космонавтики и человечества. Когда, уже через много лет, вы снова ступите на поверхность этой планеты, мир уже будет другим и во многом он будет другим благодаря вам. Не хочу читать вам какие-то напутствия, этой дряни вы уже наслушались по самую шею, все эти политики, все эти ученые, эти директора, вложившие деньги в этот проект, каждый из них считал своим долгом пропиариться за вас счет. Хочу сказать вам просто, от себя, вы лучшая команда, с которой мне когда-либо приходилось работать и… очень хочется, чтобы такими вы оставались до самого возвращения на Землю!
Кораблев замолчал. Космонавты почтительно кивнули головами.
— Ну тогда все! Посмотрите последний раз вокруг себя на эти деревья, на эти облака. Слышите звук птиц? Треск кузнечика? Через несколько минут люк будет задраен и… убери ее отсюда куда-нибудь, пожалуйста, этого не надо, — обратился Кораблев к Юрию Петровичу, заметив, что одна женщина из команды медицинского обеспечения, начала всхлипывать. — Хотя ладно, не надо, оставь, уже и так пора, — он вдруг заметил, что глаза Каролины тоже стали влажными. — Пойдем, времени уже не так много, — скомандовал он уже громко и космонавты, каждый останавливаясь на первых ступеньках и оглядывая последний раз небо и бескрайнюю степь, начали заходить внутрь тесного подъемника.
Когда через несколько минут они заняли свои места и над головой Йорга повисла небольшая плюшевая игрушка, неотъемлемый спутник всех космонавтов, Кораблев дал команду сопровождавшим «свалить».
— Ну что, осталось уже совсем немного. Меньше часа, — он посмотрел на часы на руке, — и эта красавица взлетит вместе с вами в небо! — он нежно провел рукой по внутренней стороне корабля. — Сейчас, когда здесь уже нет лишних людей и связь с ЦУПом еще не включена, хочу сказать вам пару слов, не на прощание, естественно, с космонавтами не прощаются, а так, как напутствие в добрый путь. Все эти камеры, весь этот пафос, все эти возвышенные речи, от которых меня, если честно, уже начинает тошнить, остались там, внизу, и в следующий раз вы услышите их совсем не скоро. Еще несколько дней вы будете на связи, мы будем контролировать каждое ваше движение с Земли. Даже когда вы переберетесь в «Орион», несколько дней после старта, вы будете продолжать получать сигналы с Земли. Но потом, с увеличением скорости и дистанции между нами, сеансы связи будет становится все более долгими и растянутыми, а потом, уже после того, как вы войдете в это свое обмороженное лягушачье состояние, связь между нами прекратится вовсе, до того самого момента, как вы снова не вернетесь к орбите Земли. Сейчас за вас думаем мы, основываясь на данных телеметрии, мы принимаем решения, делаем какие-то изменения в параметрах, одним словом полностью контролируем первые ваши моменты в космосе. Но так будет не долго, там, в четырех световых годах отсюда, решения будут исходить только от вас. Ваша безопасность, ваши жизни, будут находиться только в ваших руках, ну и в руках Всевышнего, если, конечно, он сам туда уже добрался. Не хочу вас пугать, упаси Бог, вы знаете, я не из тех, кто любит панику. Но… это серьезное дело, ребята. Это сложная экспедиция, дерзкая, я бы сказал. То, что делаете вы, что будете пытаться делать или сделаете, не делал и даже не пытался сделать до вас никто. Вы первые представители человеческой расы, которые выйдут за пределы своего дома, за пределы знакомой нам гелиосферы…
На мгновение Кораблев замолчал. Было видно, как от нервного напряжения начинали трястись его сухие, старческие руки.
