– Алин, мы правда просто дружим. И ничего другого не будет. Ты бы хоть как-то показала ему свой интерес. Я, правда, не знаю, как это делается. Если не желаешь его приглашать, может, хотя бы напишешь ему? Или хочешь, я что-нибудь ему скажу?
– Нет! – горячо и резко возражает Харитонова. – Не нужно ни о чем с ним говорить. Это не что-то серьезное. Просто он мне симпатичен, вот и все. Жень, блин, давай забудем, а?
Немного притормозив, я киваю:
– Хорошо. Но скажи, ты не против? Ну, этого проекта.
– А как я могу быть против? Вы ведь уже все решили?
– Алин, ну ты чего?
Хочу сказать, что если бы знала о ее симпатии, то не согласилась бы, но к нам уже возвращается Долин. Не понимаю, в какой момент я успела стать виноватой перед всеми.
Досадливо морщусь и достаю вибрирующий телефон из кармана новых джинсов. Там сообщение от Яра, которое не добавляет мне оптимизма.
К Ярику иду как на заклание. Ладошки намокли, в груди беспокойно трепыхается сердце. И что он для меня придумал?
Еще с лестницы вижу, что он в окружении парней и девчонок. Ну вот зачем? Не мог сесть отдельно? Хочет, чтобы мне было еще более неловко?
Но я сегодня уже звала его посреди людного коридора, хватит с меня. Поэтому прохожу мимо с идеально прямой спиной и сажусь за свой столик между окном и деревом в кадке.
Прищуриваюсь и смотрю на его профиль. Не двигается. Неужели не подойдет? Даже отсюда вижу, что Шмелев злится, и удовлетворенно улыбаюсь. Невозмутимо достаю тетрадь и деловито шуршу страницами. У нас все равно «окно». Конечно, я собиралась провести его в столовой с друзьями, а не тут, изображая из себя непреклонную мадам, но чего только не сделаешь, чтобы подкормить своего демона, отвечающего за упрямство.
– И чего ты здесь сидишь, как прима-балерина? – сначала слышу его голос, а потом вижу кулаки, которыми он упирается в столешницу.
Поднимаю голову от конспектов и встречаю жесткий взгляд серых глаз:
– Ты специально там сидел, ждал, чтобы я подошла. При всех. Я иногда не все понимаю в отношениях, но я не совсем уж дура.
Яр чуть сводит брови и напряженно обдумывает мои слова. Видно, что он уже переступил через себя, когда встал и сам подошел.
Наконец, падает на стул рядом. Цедит:
– Ты иногда бесишь нестерпимо просто.
– Аналогично, – парирую я.
Вижу, что он злится на меня. Не понимаю только, почему. А если даже буду знать, вряд ли мне это поможет. Мы с ним и правда как кошка с собакой.
– Итак, – щелкаю ручкой, – что ты там придумал?
– Кое-что, – он самодовольно ухмыляется.
Понимаю, что специально выводит меня на эмоции, поэтому делаю глубокий вдох и мило ему улыбаюсь.
– Хорошо, Яр, я вся внимание.
– Сходите в кино.
Я облегченно перевожу дух. Какая ерунда!
– Ну, ты меня очень удивил! – не сдерживаю сарказма. – Мы же с ним никогда не ходили в кино.
Шмелев игнорирует мой выпад и протягивает мне ладонь:
– Но я сам приглашу его. С твоего телефона. И дам тебе пару указаний, что нужно будет сделать.
По спине ползет неприятный холодок. Звучит не очень приятно. Не хотела бы делать то, что нашим отношениям с Антоном не свойственно. Особенно теперь, когда я знаю, что он нравится Алине. Черт. Со всех сторон выглядит сомнительно. Чувствую себя глупой мухой в липкой паутине. Как лапками ни дергай, так просто уже не соскочить.
Непослушными пальцами протягиваю Шмелеву телефон. Ставлю на кон все. Понять бы только, зачем.
Когда Яр берет смартфон в руки, я пытаюсь сбросить с себя тупое оцепенение и двигаю свой стул так, чтобы сесть рядом с ним.
На его вопросительный взгляд поясняю:
– Хочу видеть, что ты пишешь.
Он безразлично пожимает плечами:
– Как хочешь. Сними блокировку.
Я сначала набираю код и только потом соображаю, что не стоило делать этого под его взглядом. Мало ли, чего от него можно ожидать в дальнейшем.
Яр открывает мой диалог с Долиным и явно просматривает нашу последнюю переписку. Чувствую себя почти что голой.
– Зачем читаешь? – возмущаюсь вслух.
– Между друзьями нет никаких тайн, милая.
– Ты сам сегодня сказал, что мы еще даже не друзья!
Яр хмыкает, начинает набирать сообщение, потом тормозит. Спрашивает:
– Как ты его называешь обычно?
– По-разному, – почему-то смущаюсь. – Антоша, Долин, Доля.
Шмелев поворачивает голову, и оказывается, что я подсела слишком близко к нему. Чувствую отголоски его дыхания на своей скуле. Намеренно сама не поворачиваюсь. Не хочу встречаться с ним глазами. Не уверена, что готова к тем эмоциям, которые в них увижу.
Он снова утыкается в телефон, набирает сообщение заново.
Яр блокирует экран, и я наконец возвращаюсь в реальность.
Отмечаю, будто со стороны, как беспокойно вздымается моя грудная клетка. Чувствую себя отвратительно. Как будто я снова в школе, где надо мной издевались. Но теперь я по другую сторону. И тут не менее ужасно. Ощущаю себя оплеванной.
Но самое худшее еще впереди. Когда я справляюсь с первыми негативными эмоциями и поворачиваюсь к Шмелеву, то вижу какой-то очередной странный взгляд. Исступленный. Воспаленный. Обвиняющий. Последнее хуже всего.
