– Я дружила. Но он всегда был рядом и намеков никаких не делал, или я их не понимала. Не важно. Последний разговор был скомканный, я ничего не объяснила и убежала. Так с людьми не поступают. Я по-хорошему хочу, понимаешь?
Помедлив, Ярик кивает. Уже хорошо.
Спрашивает:
– Что ты хочешь ему сказать?
– Я пока точно не знаю. Про нас с тобой. И что всегда видела в нем только друга, и это никогда не изменится. Может быть, мы потом снова сможем дружить.
– Ага, еще чего.
– Ты от всех предательства ждешь, мой хороший, – ласковое обращение вырывается само собой, и я тут же краснею, но понимаю, что ему нравится, – но не все вокруг хотят тебе навредить. Даже если у Долина и есть ко мне чувства, это не делает его дурным человеком.
– А ты, Жень, кажется, всех вокруг хочешь оправдать.
– Моя мама юрист, – со смехом пожимаю плечами, – может, это генетическое.
Шмелев наконец улыбается. Напряжение уходит из его взгляда, и я едва заметно перевожу дух. Уже не рычит мой злюка, расслабился. Мур. Мяу.
– Хорошо. Ты сейчас хочешь с ним поговорить?
– Наверное, нет смысла тянуть.
– Ладно. Иди.
Подныриваю под его руку и целую куда дотягиваюсь, в подбородок. Прижимаюсь щекой к его плечу, прикрываю глаза.
– Ластишься? – спрашивает он с улыбкой в голосе.
– Да. Уже скучаю.
– Тогда не уходи, Жень.
– Ярик, – укоризненно произношу я и отстраняюсь.
– Ладно-ладно! Беги, миротворец. Увидимся на паре.
– Ага, – подхватываю свою сумку, – только через пару, английский в разных группах.
Яр вздыхает:
– Забыл.
– А ты куда?
– Тита найду.
Я выхожу из аудитории и набираю Антону. Он отвечает после первого же гудка.
– Привет, Жень.
– Привет! – стараюсь говорить беспечно, но, кажется, ужасно фальшивлю. – Встретимся в столовой?
– Подходи, я уже тут.
– Бегу.
Действительно тороплюсь, сбегая вниз по лестнице, и стараюсь не обращать внимания на заинтересованные взгляды. Раньше я так людей вокруг не занимала. Слухи по колледжу разлетаются даже быстрее, чем я предполагала. И когда все успели пообщаться между собой? Действительно стервятники какие-то. Интересно, маме бы это понравилось? Ее дочь наконец стала популярной. Что только из этой популярности вырастет? Хоть бы не новый виток буллинга. Тогда будет окончательно ясно, что дело не в людях вокруг, а во мне самой. Никто не издевается над сильными. Слабость дети и подростки чуют моментально своим звериным нутром. Видимо, и мою трусливую заячью натуру видят за версту.
Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, как Ярик. Неосознанно притормаживаю. Может быть, дело не в этом? У нас просто разные движущие силы. У меня – покорность. У него – злость. Мы в свое время обратились к разным богам за защитой.
Отодвигаю необычную мысль в сторону. Она помогает мне лучше понять Шмелева и, что неожиданно, даже себя. Но сейчас надо настроиться на другое.
Стоя в дверях, быстро окидываю взглядом столовую, вижу Долина за столиком в углу. Подхожу бодрым шагом, приземляюсь рядом с улыбкой, смотрю ему в глаза и… как-то внутренне гасну. Мы потом обязательно снова подружимся. Но сейчас – точно нет. Взгляд у него обиженный и почти обвиняющий. Но я этот груз на себя брать не готова.
– Как дела? – с той же ядовитой обидой в голове спрашивает Антон.
Неосознанно начинаю обороняться. Слова те же, что и всегда, но в тоне откровенно сквозит вызов:
– Хорошо. Ты как?
– Прекрасно.
– Ну здорово.
– Еще как.
Повожу плечом и откидываюсь на стуле. Вот как, значит, может все измениться.
Я молчу, и он говорит:
– Видел, что вы со Шмелевым теперь вместе.
– Да, вместе, – отвечаю ровно.
– Любопытно вышло. Так друг друга ненавидели, цапались все время, а тут сошлись.
– Наверное, в жизни и такое бывает.
– Думаешь, ты для него особенная? – с сарказмом озвучивает он мой самый главный страх.
– Мы разве об этом должны были говорить?
Долин игнорирует мой вопрос и уже не сдерживает поток своего болючего яда:
– А вы давно вместе? Мы с тобой пару дней назад в рестик ходили на восьмое марта. Тебя парень твой никуда не захотел пригласить?
– Ого, – выдаю вдруг искренне, – я тебя разве настолько сильно обидела, Доль?
– При чем тут обида. Я так, просто факты свел.
– Антон, давай по-честному? Прямо ты ничего не сказал, но дурака сейчас из себя не строй. Мы дружили. Я тебе доверяла. А потом оказалось, что у тебя ко мне, – кручу рукой в воздухе, подбирая слова, – какие-то другие чувства. Я догадаться о них должна была? Или непременно ответить взаимностью?
– Знаешь, что ты должна была сделать? Не использовать меня в своем долбанутом проекте, вот что.
Я потерянно хватаю ртом воздух. Становлюсь пунцовой – даже в зеркало смотреться не нужно. Черт. Мой нечестный поступок просто испарился из моей головы. Доля имеет полное право злиться. Я поступила просто отвратительно. А если бы знала, что нравлюсь ему, никогда бы этого не сделала, не спровоцировала бы. Но в этом ведь не было ничего ужасного, ничего! Хотя одно то, что согласилась использовать его, наши отношения – уже липко и неприятно.
– Не ожидала? – кривит губы Долин.
– Не ожидала, – соглашаюсь неожиданно легко.
Мы молчим, и он первый прерывает паузу:
– Скажешь что-нибудь?
