Чуть теряясь, я киваю, и она протягивает мне стеклянный стакан. Тороплюсь и пью большими глотками, но уже не потому, что опаздываю. А потому что хочу быстрее отсюда уйти. Атмосфера более чем неловкая. Пусть я мало понимаю в человеческих взаимоотношениях, но кожей чувствую – что-то не так. Пара капель падает мне на грудь над вырезом топа, и я стираю их пальцами.
– Ты стала иначе одеваться, – замечает мама, прослеживая мое движение.
– Захотелось сменить гардероб.
– Мы обновили его не так давно.
– А я хочу обновить еще раз, – отвечаю упрямо.
Застываем с ней напряженно, глядя друг на друга.
– Оля, она подросток, у них все время стиль меняется.
– А у нее не должен. Мы все выбрали со стилистом, чтобы она, наконец, стала выглядеть как нормальная девушка! – в конце фразы мамин голос срывается, и она отворачивается к своим лимонам.
– Мы опаздываем, – сухо сообщаю я и иду в коридор.
Нормальная девушка. Класс. Без ее контроля я ненормальная, выходит. Наряди куклу по-другому, и никто не поймет, что это Барби, а не советский пупсик. Так, получается?
Не могу найти свои грубые ботинки, и мне приходится перевернуть всю обувницу, чтобы отыскать их вообще в другом шкафу на дальней полке. Ну, спасибо, мамочка, что хоть не выкинула.
Папа давно уже готов и ждет за пределами квартиры. Смотрит с любопытством.
Обуваюсь и иду за ним, закрывая дверь нарочито аккуратно, хотя внутри все клокочет. Не буду хлопать, потом наверняка пожалею.
Пока спускаемся в лифте и идем по подземной парковке, оба молчим. Я залезаю на переднее сиденье его внедорожника и пристегиваюсь.
– Вы с мамой ругаетесь? – спрашивает папа, когда мы уже выезжаем на улицу.
– Как видишь.
– Я пока не понимаю, что я вижу.
– Нам с ней сложно, – отвечаю тихо, – в последнее время особенно.
– Почему? – он кидает на меня быстрый взгляд, на секунду оторвавшись от дороги.
– Не знаю. Как будто я стала ее иначе воспринимать. Или не ее. А наши отношения.
– Мама сказала, у тебя появился парень? Это как-то связано? – снова короткий внимательный взгляд.
Я заливаюсь краской и запальчиво говорю, повернувшись к нему всем корпусом:
– Что бы она ни сказала, это неправда! И никак это не связано. Парень есть, но он замечательный, а мама его видела только раз и уже решила, что он мне не подходит. Наговорила гадостей. Не знаю, как она тебе это подавала, но при мне в выражениях не стеснялась.
– Кнопка, я за тебя, – примирительно сообщает папа. – Я просто спросил. Не могу же я игнорировать то, что она говорит. Познакомишь? Хочу составить собственное мнение.
Отворачиваюсь к окну и вцепляюсь пальцами в рукава куртки. Он за меня. Ну, конечно. Если бы он только мог быть рядом всегда, когда мне нужен.
– Познакомлю. Только не сегодня. Ты надолго вернулся?
– Пока не знаю, – я на папу не смотрю, но тон у него какой-то деревянный.
Так же, не глядя, киваю.
Вспомнив про все неотвеченные сообщения, пишу Алине, что встречусь с ней в аудитории, и намекаю, что у меня есть новости. Долину пишу короткое «конечно». Не знаю, как теперь себя с ним вести.
Папа тормозит у ворот колледжа, я чмокаю его в колючую щеку и выскакиваю из машины. На крыльце вижу Ярика. Кажется, нужная информация еще не успела пройти через мозг, а сердце уже ускоряет ритм. Кажется, и папа видит парня, поэтому не торопится уезжать, но не могу же я его прогонять, в конце концов.
Взбегаю по ступенькам и неловко замираю перед Шмелевым. Он улыбается. Серые глаза, ямочки на щеках, лукавство во взгляде. В одной руке стаканчик с кофе, в другой маффин.
– С черникой, – поясняет он и тут же притягивает меня к себе.
Коротко, но крепко целует. Потом сразу подносит к моим губам кекс. Рот тут же наполняется слюной, но я отклоняюсь.
– Я не голодная, Ярик.
– Ешь, или никуда не пущу.
Повертев головой, сдаюсь и откусываю маффин. Потрясающе! Он такой свежий и мягкий, что я закатываю глаза от удовольствия.
– От моих поцелуев ты такой довольной не выглядишь! – хмыкает Яр, но снова заставляет меня откусить.
Вспомнив про папу, резко оборачиваюсь на его машину. Прищуриваюсь, силясь разглядеть его за бликующим стеклом. Мне кажется, что он показывает мне большой палец, но с моим зрением в этом нельзя быть уверенной.
Как бы то ни было, после этого призрачного жеста он уезжает.
– Кто это? – хмурится Шмелев.
– Папа приехал из командировки, подвозил меня.
– Надо было, наверное, поздороваться.
– Еще успеешь. Он хочет с тобой познакомиться, – смущенно говорю я.
– Да? Ты про меня уже рассказала?
Не хочу портить утро, поэтому не говорю, что за меня это сделала мама. Вместо этого шучу, понизив голос:
– Конечно, Яр, про тебя хочется всему свету рассказать.
– Ну ты и врушка, – снова протягивает мне маффин.
– Я больше не буду.
– Последний кусочек, Жень. И пойдем. Давай, а то опоздаем.
Я снова кусаю, старательно жую, запиваю кофе.
– Ну что, готова?
– Как пионер.
– Тогда идем.
