Достаю смартфон и выбираю контакт, которому почти никогда не звоню первым. Долгих четыре гудка, и я слышу в трубке:
– Ярик?
– Привет, – я откашливаюсь, – пап.
– Что-то случилось? Дед в порядке?
Вопрос очень логичный, ведь если я звоню сам, значит, произошел какой-то апокалипсис. Ну, как минимум.
– Да, за Де не переживай, он живее всех живых и бодрее самого лютого подростка. Пап, у меня просьба. Я знаю, что у вас с Гольцманом есть какие-то терки, я лезть пока не хочу, но ты можешь дать мне его номер?
Отец молчит, так что на всякий случай я добавляю:
– Гольцман Владимир Ильич.
Наконец слышу, как он переводит дыхание и со смешком говорит:
– Ну, на память не назову. Но могу узнать.
– Узнай, – откашливаюсь и натужно добавляю, – пожалуйста.
– Перезвоню.
Убираю телефон от уха и смотрю на Антона. На его лице откровенно заинтересованное выражение.
– Мы что, в сериале? – спрашивает он.
– Да если бы.
– Ваши родители реально в контрах? По какой-то причине?
– Да, – снова соглашаюсь я, и мои губы против воли изгибаются в неприятной усмешке, – по какой-то.
– Ну, лезть не буду.
– Я бы и сам не влезал, – бормочу отрешенно.
Долин присаживается на пол, упираясь спиной в стену. Какое-то время смотрит в телефон и вдруг отшвыривает его в сторону:
– Твою мать, я же говорил, держи ее подальше от этих чатов!
– И как, по-твоему, я должен был это делать? К батарее пристегнуть и телефон отобрать?
– Да не знаю я… – Долин вздыхает, – просто бесит, что никто не смог ее от этого уберечь.
– Ее бы от собственной матери уберечь. Давай уж теперь заниматься этим.
Присаживаюсь рядом и закидываю назад голову, прочерчивая затылком холодную стену. В этот момент чувствую себя маленьким и беспомощным. Грудь изнутри как будто какой-то монстр процарапывает. Моя любимая девушка сейчас совсем рядом, и я знаю, что ей нужна моя помощь, но по факту я не могу вообще ничего сделать.
Телефон звонит, и, хоть я ждал этого, все равно вздрагиваю.
– Да?
– Записываешь?
Оборачиваюсь к Антону и отвечаю:
– Записываю.
Долин быстро соображает, достает свой смартфон. Так что отец диктует, я проговариваю вслух, а Антоха вбивает. Сверившись, папа уточняет:
– Готово?
– Да.
– Ярик, зачем тебе?
– Пап, давай не сейчас? Спасибо, что выручил.
– Хорошо. Яр, ты там аккуратнее, ладно? Наши отношения с Гольцманом не должны тебя касаться.
Потом мы молчим. Я чувствую, о чем он хочет спросить, и почему-то позволяю ему.
– У него ведь дочка с тобой учится?
– Учится, – подтверждаю бесцветно.
– У вас отношения?
– Раньше тебя не интересовали мои отношения.
Папа вздыхает, отчего в трубке шуршит. Я морщусь.
– Ладно, Ярик. Деду привет от меня. Не удивляйся, что Ленин… м-м-м, то есть Владимир Ильич не будет рад тебя слышать.
– Да я уж знаю, пап. Пока.
Я сбрасываю и позволяю себе усмехнуться. Ленин. Конечно, какое еще прозвище можно было ему дать.
Упираюсь ребром телефона себе в лоб и прикрываю глаза. Долин спрашивает:
– И что мы ему скажем? Что Женю силой удерживает дома ее мама? Не думаешь, что он нас пошлет?
Киваю и откидываю голову назад, несильно ударяясь затылком об стену:
– Может, и так. Но других идей у меня пока нет. Отпадет эта, будем штурмовать.
Антон хмыкает, а я набираю номер. Было бы проще, если бы отец мне его выслал, но в его прошивке как будто нет этой опции.
– Алло? – отзывается Женин отец отрывисто.
– Владимир Ильич, это Ярослав Шмелев, – начинаю говорить быстрее, чем успеваю подумать, иначе снова запаникую, – извините, что беспокою. Но я очень волнуюсь за Женю.
Дальше, как могу, излагаю ситуацию. Стараюсь рассказывать коротко и максимально отстраненно, не примешивая свою оценку.
– Здесь я и Антон Долин. Нас не пустили, но мы уходить не собираемся, – подытоживаю твердо. – Может, вы могли бы подъехать? Просто проверить, все ли в порядке? Ваша жена сказала, что вызвала для Жени какого-то врача. Мы забеспокоились.
Мгновение он молчит, потом бросает жестко:
– Выезжаю.
И отключается.
Я смотрю на Долина. Он пялится на меня. Очевидно, он слышал весь разговор, в подъезде тихо, а динамик телефона громкий. Наверное, они с Гольцман не так уж часто делились сокровенным последнее время, так что он выглядит шокированным. Но тем не менее решительным. Лучший соратник в этом сложном деле. Черт, не думал, что когданибудь буду радоваться тому, что Антон Долин участвует со мной в каком-то замесе.
Пока ждем ее отца, все еще пытаемся дозвониться до нее самой. И синхронно напрягаемся каждый раз, когда лифт, судя по звукам, приближается к седьмому этажу. Кто это? Случайный сосед, неведомый врач или Женин отец? Но раз за разом тревога оказывается ложной.
Облегченно выдыхаем, когда на площадку выходит Владимир Ильич. Подскакиваем на ноги, как долбаные синхронистки.
Он обводит нас суровым взглядом и с каждым здоровается за руку.
– Я правильно понял, что вы намекаете, будто Женю там практически заперли?
– Нет, – отвечаю поспешно.
Долин же снова включает режим обаяшки:
– Владимир Ильич, мы просто волнуемся. Знаем, что Женя ушла из колледжа и оставила вещи, ваша жена нам повидаться не разрешила. И в целом, прошу прощения, вела себя необычно для взрослого человека.
