Моя душа закрывается и как напуганный зверек прячется внутрь. За кожу, за мышцы, за ребра. Только бы ее не достали. Если хочу быть здоровой и счастливой, мне придется запомнить, что с мамой нельзя так просто открываться. Поднимаюсь на ноги и говорю ей вибрирующим от волнения голосом:
– И сколько раз ты собираешься начинать сначала? Каждый раз, когда твой проект дает сбой? До тех пор, пока я не стану идеальным киборгом?
– Зайка.
– Не надо, – обрываю ее резко. – Мне пора.
– Женя, – зовет она меня снова, но я уже не оборачиваюсь.
Жалею, что оставила на столе грязную посуду, но это еще одна моя цель – научиться нарушать правила.
У себя в спальне я собираюсь. Старательно крашусь, надеваю широкие джинсы, которые держатся на бедрах, короткий топ, сверху накидываю клетчатую рубашку. Достаточно ли я худая для такого аутфита? Возможно, даже слишком.
Волосы распускаю, но не укладываю. Бросаю контрольный взгляд в зеркало. Хорошо. Если даже я считаю, что хорошо, значит, по факту выгляжу еще лучше. Потому что, очевидно, я давно потеряла возможность адекватно оценивать свою внешность.
У подъезда меня ждет папа. Сажусь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь.
– Как ты?
– Хорошо, пап.
– Без давления?
– Без давления она не умеет. Держусь. Поехали, пожалуйста, не хочу опоздать.
По пути он напоминает основные вещи, о которых мы договорились еще вчера. Разговор был долгим, непривычно откровенным и даже болезненным. Но в итоге привел меня к свету. Я согласно киваю. Не дурочка, все помню.
Когда отец останавливает машину у колледжа, я уже порядком устаю. Поэтому с большим облегчением целую его в колючую щеку и выхожу. На крыльце меня уже ждет Ярик. Я смотрю на него, он на меня – контакт установлен. Все внутри теплеет, на лице расцветает улыбка, я срываюсь с места и бегу к нему. Шмелев делает несколько торопливых шагов по лестнице и, когда мы сталкиваемся, подхватывает меня на руки. Я ногами обвиваю его талию, а он за ягодицы подтягивает меня повыше. Я крепко обнимаю его за шею и шумно дышу ему на ухо.
– Женька, – смеется Яр, – щекотно.
– Прости, – тоже счастливо смеюсь.
Он опускает меня на землю и коротко целует в губы.
– Порядок? Готова?
Я тут же хмурюсь. Но нельзя просто спрятаться от проблемы – это я в прошлый раз поняла. Она все равно тебя настигнет и прицельно ударит по голове. Моя новая ипостась, отряхиваясь от пепла, точно знает, что мне сейчас нужно быть сильной и встретиться со сложностями лицом к лицу.
Я киваю:
– Готова.
– Там в холле еще Долин и Тит. Не смог их отговорить.
– Так у меня целая группа поддержки?
– Так точно.
– Тогда идем?
И я даже делаю шаг вперед, когда Ярик ловит меня за талию. На мгновение я концентрируюсь на том, как его горячие пальцы касаются моей голой кожи под распахнутой курткой и рубашкой. И только потом выдыхаю недоуменно:
– Что такое?
– Жень, – он хмурится, – я кое-что узнал.
Все внутри как-то неприятно мерзнет. Хорошие новости так не преподносят. Передергиваю плечами и ловлю взгляд Ярика. Он кажется каким-то исступленным. Вряд ли он скажет мне что-то приятное.
– Что?
– Я знаю, почему наши родители не контачат. По правде говоря, уже какое-то время знаю. И меня гнетет мысль, что я от тебя что-то скрываю. Хотя я, конечно, понимаю, что сейчас для тебя это лишнее. Но все равно считаю, что нужно быть откровенным.
Я замираю, глядя ему в глаза. Осторожно прислушиваюсь к себе. Удивительно, но меня эта история не задевает. Наши родители – это не мы. Сейчас я как никогда чувствую себя
– Расскажи мне.
– Сейчас?
– Да. Хочу сейчас.
Ярик тянет меня за руку в сторону и усаживает на поручень крыльца. Упирается руками с двух сторон от моих бедер, и я думаю, конечно, уже не о том. Ловлю свои эмоции от нашей близости и стремительно заливаюсь краской. Сердце испуганно сбоит. Яр наклоняется ко мне и ведет носом по моей щеке. Чуть вскидывает голову и упирается губами в мое ухо. Шепчет:
– Я люблю тебя, Жень.
Рвано вдыхаю, приоткрыв губы. Не о том ведь надо думать? Кладу ладонь ему на грудь и отстраняю от себя.
– Расскажешь?
– Да, хорошо, – он переводит дыхание. – Знаешь, кем работает мой отец?
Будто все еще в тумане, я качаю головой:
– Нет.
– Он медиатор. Причем очень дорогой.
– Кто? – округляю глаза. – Я думала, это сериал.
– Это профессия. Настоящая, прикинь?
Я наконец сосредотачиваюсь и внимательно смотрю Шмелеву в глаза. Вижу там какую-то смутную боль. Спрашиваю:
– В чем ее суть?
– Условно – урегулировать споры без судебного вмешательства. Эдакий гибрид психолога, юриста и переговорщика. Ну, это я так вижу.
– Хорошо, – я киваю, – они конфликтовали по работе? Я думала, там просто кто-то с кем-то спал.
Ярик смеется и несколько раз кивает:
