Он прикладывает ладонь к моей щеке, а я склоняю голову, с благодарностью принимая ласку.
А потом сообщаю:
– Мне нужны очки.
– Что?
– Очки. Я плохо вижу. Линзы не могу носить, но думала, из-за очков меня будут дразнить, как в школе. Оказалось, дело не в этом. Выберешь со мной?
Ярик настороженно кивает.
Я подаюсь к нему и быстро целую в губы. Острая вспышка удовольствия – и я понимаю, что ни о чем не жалею. Если такую цену нужно было заплатить за свое перерождение и отношения с Яриком, то пусть.
– Во сколько сегодня репетиция? – спрашиваю у Долина.
– Репетиция?
– Завтра же кубок. Вы сегодня разве не собираетесь?
– Собираемся, – кивает он как болванчик.
– Доля, не беси меня. Вы же не нашли мне замену?
– Нет, – он хмурится, – думали сегодня на сборе этим заняться. Я не ожидал, что ты захочешь выступать.
– А я захотела, – произношу ровно. – Так во сколько?
– В шесть.
– Супер. Успеем на пары и еще с ребятками поговорить.
Парни озадаченно переглядываются. А я снова улыбаюсь, на этот раз полноценно:
– С Воронцовым и с Язовой. Пусть удаляют все это говно. Нарушение неприкосновенности частной жизни, слыхали про такое? Статья сто тридцать седьмая. Поможете?
– Фига ты подкованная, – выдыхает Тит.
Чувствую, как улыбка сползает с моего лица, когда я отвечаю ему:
– У меня просто мама юрист.
Делаю оборот перед зеркалом, внимательно разглядывая, как на мне сидит платье. В маленькой гримерке нашего ДК пусто, парни ушли к сцене, а я осталась переодеваться, сказала, что догоню. Оглаживаю ладонями темно-зеленую ткань. Тонкие бретели, скромное декольте и длина чуть ниже колена. Но все сполна компенсирует высокий разрез на бедре. Мне определенно идет. Я все еще кажусь себе слишком толстой для такого наряда. Живот выпирает, и бедро, выглядывающее в разрез, как будто слишком мощное. Руки могли бы быть тоньше. Я прикрываю глаза. Медленно выдыхаю и тихо говорю:
– Все в твоей голове. Твое восприятие искажено.
Снова смотрю на себя. Без толку. Надеюсь, настанет момент, когда я увижу себя такой, какой меня воспринимают другие. Откидываю на спину распущенные волосы и влезаю в туфли на высоком каблуке. В них я выступала в прошлый раз, так что они уже кажутся мне почти родными.
Снова смотрюсь в зеркало. На мгновение сознание сбоит, и я вижу в отражении очень красивую девушку. Изящную и стройную, утонченную, но слегка напуганную. Бояться нельзя, сцена такие вещи обнажает и беззастенчиво выворачивает.
– Ого, – раздается сзади.
Резко оборачиваюсь и вижу Ярика. Он смотрит на меня с неподдельным восхищением. Серые глаза при этом освещении заметно темнеют. Он приподнимает брови и нахальным взглядом скользит по моей фигуре вниз. Я, конечно же, сразу краснею, мой организм мне поблажек не делает. Шмелев, в отличие от меня, не смущается. Оглядывает меня до самого низа, до туфель на шпильках, и так же, не торопясь, возвращается к лицу.
– Ты очень красивая, Жень.
– Спасибо.
– Говоришь так, как будто не веришь, – он в несколько широких шагов пересекает маленькую гримерку.
Улыбаюсь и смотрю ему в глаза:
– Верю.
– Умничка, – выдыхает Яр и кладет ладонь мне на поясницу, притягивая к себе.
Второй рукой давит мне на затылок и крепко целует в губы. Как всегда, начинает крайне нежно, но распаляется за считанные секунды. Он весь ощущается как пламя, как горячая магма. Под его напором я сдаюсь и плавлюсь, колени подгибаются. Хорошо, что Ярик прижимает к себе, иначе точно бы упала.
Кто-то тихо, но показательно откашливается у порога.
Пытаюсь отстраниться, давлю Шмелеву ладонями в грудь, но он отпускает очень неохотно. Я, естественно, моментально заливаюсь краской. На пороге стоит Мартын, наш звукач. Улыбается хитро, но все же по-доброму.
– Жень, там парни через пару минут на сцену гоняться идут. Ты готова?
– Готова, – еще раз оглаживаю платье мокрыми ладонями.
Оглядываюсь на Ярика. Он улыбается мне совсем уж по-хулигански. Честно говоря, я это обожаю. Он подмигивает и молча выходит, скользнув рукой по моей талии. Я нервно поправляю волосы рукой, которая вся покрылась мурашками, и киваю Мартыну:
– Идем.
Мы прогоняем выступление два раза, расставляя акценты на сцене, чтобы понять, где центр и на каком уровне нужно играть миниатюры, чтобы попадать в освещение. Когда уходим обратно в кулису, Долин придерживает меня за локоть и спрашивает:
– Ты как?
Смотрю на него удивленно:
– Хорошо. Вроде все получается?
Доля кивает, но локоть мой все еще держит. Потом произносит:
– Да по КВНу вопросов нет. Как дома?
Я отвожу взгляд и больно прикусываю губу. Как бы ему объяснить. В итоге просто пожимаю плечами:
– Нормально.
– Малышка, – говорит он по привычке и сразу же морщится, – Жень, я тебе друг, я же интересуюсь не для галочки.
Я же почему-то начинаю раздражаться:
