Стрэтт был не один в комнате наблюдения. Около двадцати человек в военной форме стояли рядом с ней, с интересом наблюдая за происходящим. Там определенно было несколько американцев, несколько русских, несколько китайских офицеров, плюс еще много уникальной униформы, которую я даже не узнал. Большая международная группа. Никто из них не произнес ни слова, и по какому-то молчаливому соглашению все они остались в нескольких футах позади Стрэтта.
Я схватил воздушный шланг рукой в перчатке и махнул им Стрэтту. — Это действительно необходимо?
Она нажала кнопку интеркома. — Есть очень большая вероятность, что образец в этом цилиндре-инопланетная форма жизни. Мы не будем рисковать.
— Подожди… Ты не хочешь рисковать. Но это так!
— Все совсем не так.
— Как же это не так?
— Она сделала паузу. — Ладно, все именно так.
Я подошел к цилиндру. — Неужели всем остальным пришлось пройти через все это?
— Ты знаешь, сказал я. — Люди, которые перенесли его в этот контейнер.
— Это контейнер для образцов из капсулы. Это три сантиметра свинца, окружающего оболочку из стали толщиной в сантиметр. Он был запечатан с тех пор, как покинул Венеру. В нем четырнадцать защелок, которые вам нужно открыть, чтобы добраться до самого образца.
Я посмотрел на цилиндр, снова на нее, снова на цилиндр и снова на нее. — Это какая-то чушь собачья.
— Посмотри на это с другой стороны, сказала она. — Вы навсегда будете известны как человек, который впервые вступил в контакт с внеземной жизнью.
— Если это вообще жизнь, — пробормотал я.
С некоторым усилием я открыл четырнадцать защелок. Эти штуки были тугими. Я смутно задавался вопросом о том, как зонд ArcLight закрыл их в первую очередь. Должно быть, это была какая-то крутая система.
Внутренность не впечатляла. Я не ожидал, что это будет так. Просто маленький прозрачный пластиковый шарик, который казался пустым. Таинственные точки были микроскопическими, и их было не так уж много.
— Радиация не обнаружена, сказал Стрэтт по интеркому.
Я бросил на нее быстрый взгляд. Она напряженно смотрела на свой планшет.
Я внимательно посмотрел на мяч. — Это под вакуумом?
— Нет, сказала она. — Он полон аргона при давлении в одну атмосферу. Точки двигались все время, пока зонд возвращался с Венеры. Так что, похоже, аргон на них не действует.
Я осмотрел всю лабораторию. — Здесь нет бардачка. Я не могу просто подвергать неизвестные образцы воздействию обычного воздуха.
— Вся комната полна аргона, — сказала она. — Убедитесь, что вы не перегибаете свою воздушную линию или не разрываете свой костюм. Если вы дышите аргоном.
— Я задохнусь и даже не буду знать, что это происходит. Да, хорошо.
Я положил шарик на поднос и осторожно крутил его, пока он не распался на две половинки. Я положил одну половину в герметичный пластиковый контейнер, а другую вытер сухой ватной палочкой. Я соскреб тампон с предметного стекла и поднес его к микроскопу.
Я думал, что их будет труднее найти, но они были там. Десятки маленьких черных точек. И они действительно извивались.
— Ты все это записываешь?
— С тридцати шести разных ракурсов, — сказала она.
— Образец состоит из множества круглых предметов, — сказал я. Почти нет различий в размерах-каждый из них имеет примерно десять микрон в диаметре…
Я отрегулировал фокус и попробовал различные интенсивности подсветки. Образцы непрозрачны… Я не могу заглянуть внутрь, даже при самой высокой доступной освещенности…
— Они живы? — спросил Стрэтт.
Я уставился на нее. — Я не могу сказать это с первого взгляда. Что вы ожидаете здесь увидеть?
— Я хочу, чтобы вы выяснили, живы ли они. И если да, то выясните, как они работают.
— Это трудная задача.
— Почему? Биологи выяснили, как работают бактерии. Просто сделайте то же самое, что и они.
— На это ушли тысячи ученых за два столетия!
— Well… do это быстрее, чем это.
— Вот что я тебе скажу, — я указал на микроскоп, — сейчас я вернусь к работе. Я расскажу тебе все, что придумаю, когда придумаю. До тех пор вы все можете наслаждаться спокойным учебным временем.
Следующие шесть часов я потратил на дополнительные тесты. За это время военные разъехались, в конце концов оставив только Стрэтта в одиночестве. Я не мог не восхищаться ее терпением. Она сидела в задней части комнаты наблюдения и работала над своим планшетом, иногда поднимая глаза, чтобы посмотреть, что я делаю.
Она оживилась, когда я проехал через шлюз в комнату наблюдения. — Есть что-нибудь? — она спросила.
Я расстегнул молнию на костюме и вышел из него. — Да, полный мочевой пузырь.
Она набрала на планшете. — Я не учел этого. Сегодня вечером я устрою ванную в карантинной зоне. Это должен быть химический туалет. Мы не можем допустить, чтобы водопровод входил и выходил.
— Ладно, как скажешь, — сказал я. Я поспешил в офис, чтобы заняться своими делами.
Когда я вернулся, Стрэтт подтащил маленький столик и два стула к центру комнаты наблюдения. Она села в одно из кресел и жестом указала на другое. — Присаживайтесь.
— Я нахожусь в середине.
— Присаживайтесь.
