Проект «Рози» полностью

Что-то меня беспокоило, пока мы поднимались по лестнице. На верхней ступеньке я остановился.

– Если ты знал, что мне от тебя нужно, почему же разрешил нам приехать в твой дом?

– Хороший вопрос, – сказал он. – И если уж ты задал его, то, думаю, знаешь и ответ. Я хотел увидеть Рози.

Благодаря грамотно рассчитанному приему снотворного я проснулся ровно в семь часов шесть минут, не испытывая никаких неудобств.

Рози заснула в метро по дороге в отель. Я решил пока не рассказывать ей о разговоре в подвале – равно как и не делиться своими наблюдениями о том, что я увидел на серванте в столовой Эслеров. Там была большая фотография со свадьбы Исаака и Джуди. Рядом с Исааком стоял Джеффри Кейс в парадном костюме шафера. Доктор Кейс, которому оставалось жить всего лишь триста семьдесят дней, улыбался.

Я пытался сам осмыслить произошедшее и сделать выводы – опасаясь, что слишком эмоциональная реакция Рози испортит ее впечатления от Нью-Йорка. Она была восхищена тем, как ловко я взял пробу ДНК и как непринужденно повел себя, вызвавшись помочь с уборкой посуды:

– У тебя развиваются навыки общения.

Отель оказался очень уютным. После того как мы зарегистрировались, Рози призналась: она боялась, что я поселю ее в свой номер в качестве расплаты за поездку в Нью-Йорк – прямо как проститутку! Я оскорбился до глубины души. И, кажется, ей понравилась такая моя реакция.

Я отлично потренировался в спортзале и, вернувшись в номер, увидел мигающую лампочку телефона. Рози.

– Где ты был? – спросила она.

– В спортзале. Физические упражнения отлично снимают последствия перелета. И еще солнце. Я планировал пройти пешком двадцать девять кварталов при солнечном свете.

– Ты ничего не забыл? Сегодня – мой день. И завтра тоже. До полуночи понедельника ты моя собственность. А теперь давай спускайся. Жду на завтраке.

– Что, прямо в спортивной одежде?

– Нет, Дон, разумеется, не в трусах. Прими душ, оденься. У тебя десять минут.

– Я всегда завтракаю перед душем.

– Сколько тебе лет? – агрессивно спросила Рози. Ответа она ждать не стала. – Ты как старик: «Я всегда завтракаю перед душем, не садись в мое кресло, это мое место…» Кончай меня сношать, Дон Тиллман.

Последние слова она произнесла медленно и отчетливо. Я решил, что лучше с ней не спорить, а уж тем более – не вступать в интимную связь. Утешился тем, что завтра к полуночи все будет кончено, а пока мысленно настроился на ощущения в зубоврачебном кабинете. Мне предстояло испытание, сравнимое с пломбировкой корневого канала.

Я спустился.

– Сколько лет твоей рубашке? – тотчас же обрушилась на меня Рози.

– Четырнадцать, – ответил я. – Сохнет очень быстро. Идеальная вещь для путешествий.

На самом деле это была специальная рубашка для пеших прогулок. Хотя, конечно, за время ее эксплуатации текстильная промышленность совершила значительный прогресс.

– Вот и хорошо, – сказала Рози. – Значит, расстаться с ней будет не так обидно. Быстро наверх. Надень другую рубашку.

– Но она мокрая.

– Я имею в виду ту, что подарила тебе Клодия. Заодно и джинсы поменяй. Я не собираюсь гулять по Нью-Йорку с босяком.

Когда я спустился вниз, чтобы предпринять вторую попытку позавтракать, Рози встретила меня улыбкой.

– Знаешь, а ты на поверку довольно симпатичный. – Она посмотрела мне в глаза. – Дон, тебе что, все это не нравится? Ты предпочел бы в одиночку ходить по музею, да?

Какая проницательность.

– Я понимаю. Но ты столько всего для меня сделал. Ты привез меня в Нью-Йорк. И, кстати, я продолжаю тратить твои деньги. Поэтому я хочу сделать что-то хорошее и для тебя.

Можно было возразить, что желание Рози сделать что-то для меня обычно заканчивается тем, что я делаю что-то для нее. Но это могло спровоцировать новую вспышку агрессии.

– Ты сейчас в новом месте, в новой одежде. Когда средневековые пилигримы прибывали в Сантьяго-де-Компостела, пройдя сотни километров, они сжигали свои одежды, символизируя перемены в себе. Я не прошу тебя сжигать одежду – пока. Во вторник можешь снова облачиться в старье. Просто будь открыт для нового. Дай мне за эту пару дней показать тебе мой мир. Начиная вот с завтрака. Мы с тобой приехали в город, где подают лучшие в мире завтраки.

Должно быть, Рози заметила мое внутреннее сопротивление.

– Послушай, у тебя ведь вся жизнь расписана поминутно, да?

– Совершенно верно.

– Так вот, два дня из нее ты отдал мне. Если ты сейчас откажешься, считай, что впустую потратишь два дня своей жизни, которые я могла бы сделать интересными, насыщенными и веселыми. И, стало быть…

Она замолчала.

– Путеводитель в номере оставила. Сейчас сбегаю за ним, и мы пойдем завтракать. – Она развернулась и пошла к лифтам.

Меня разбередили ее слова. Я всегда оправдывал свой жесткий распорядок эффективностью. Но действительно ли я стремился к пользе дела – или же попросту привык жить по плану? Неужели я такой же, как мой отец, который каждый вечер садился в одно и то же кресло? Я никогда не говорил об этом Рози. Дело в том, что и у меня действительно имелось свое кресло.