Был еще один довод, который она не выложила, поскольку попросту о нем не знала. За последние восемь недель я пережил два из трех самых счастливых мгновений своей взрослой жизни – и это при том, что все визиты в Музей естественной истории я сложил в одно целое. В обоих этих эпизодах присутствовала Рози. Есть ли здесь какая-то связь? Вот что я должен был выяснить.
К тому времени, как Рози вернулась, я сделал перезагрузку мозга – упражнение, требующее огромной силы воли. Зато теперь я был приспособлен к адаптации.
– Ну? – спросила она.
– Ну… и где тут подают лучшие в мире завтраки?
Мы нашли Лучший В Мире Завтрак за углом. Наверное, это был самый нездоровый завтрак в моей жизни. Но я решил, что вес, спортивная форма, острота ума и навыки восточных единоборств не пострадают, если я забуду о них на пару дней. Мой мозг был настроен на новый режим работы.
– Ты сожрал все. Не верю, – сказала Рози.
– Было так вкусно.
– Обойдемся без ланча. Зато будет поздний обед, – сказала она.
– Мы можем поесть в любое время.
К столику подошла наша официантка. Рози кивнула на пустые кофейные чашки:
– Превосходный кофе. Думаю, мы оба осилим еще по одной.
– Э-э? – недоуменно произнесла официантка.
Было совершенно очевидно, что она не понимает, о чем говорит Рози. Очевидно было и то, что Рози совсем не разбиралась в кофе – или же она, следуя моему примеру, проигнорировала название «кофе» и наслаждалась неведомым напитком.
Зато моя методика дала блестящий результат.
– Один стандартный кофе со сливками и один стандартный кофе без сливок… пожалуйста, – пришел я на помощь Рози.
– Конечно.
Нью-Йорк – город, где люди привыкли выражаться прямо и по делу. Мне это было по душе. Я обожал говорить по-американски: сливки вместо молока, подъемник вместо лифта, чек вместо счета. Перед своей первой поездкой в Штаты я выучил наизусть список различий между американским и австралийским словарями и был удивлен тем, как быстро мой мозг переключился на употребление новых слов.
Мы пешком двинулись в город. Время от времени Рози заглядывала в свой путеводитель с названием «Не для туристов». Судя по названию – не лучший выбор.
– Куда мы идем? – спросил я.
– Никуда. Мы уже пришли.
Мы стояли у магазина одежды. Рози спросила, не против ли я зайти внутрь.
– Тебе необязательно спрашивать, – сказал я. – Руководишь ведь ты.
– Поскольку речь идет о магазинах, я должна была спросить. Все-таки это для девчонок. На самом деле я хотела сказать: «Полагаю, ты уже бывал на Пятой авеню раньше», но строить предположения насчет тебя как-то неуместно.
Ситуация была симметричной. Я тоже не знал, в какой области лежат интересы Рози, – иначе удивился бы тому, что она отнесла себя к «девчонкам». До этого я думал, что для феминисток этот термин в отношении взрослых женщин неприемлем.
Рози, как оказалось, очень тонко чувствовала мое настроение. Я ведь в Нью-Йорке не видел ничего, кроме конференц-залов и музея, – но теперь смотрел на город другими глазами, и он меня завораживал. Огромный магазин сигар. Цены в ювелирных магазинах. Небоскреб «Утюг». Музей секса. Впрочем, Рози, подумав, исключила последний пункт. Наверное, это было правильное решение: возможно, опыт был бы занятным, но риск допустить оплошность – слишком высок.
– Хочешь купить что-нибудь? – спросила Рози.
– Нет.
Но уже через несколько минут меня осенило:
– А где-нибудь продают мужские рубашки?
Рози рассмеялась:
– В Нью-Йорке, на Пятой авеню. Может, нам повезет.
Я уловил сарказм, но дружелюбный.
Мы нашли рубашку в том же стиле, что и подарок Клодии, в огромном универмаге под названием «Блумингдейл», который действительно оказался на Пятой авеню. Мы никак не могли сделать выбор между двумя приглянувшимися рубашками и купили обе. Мой гардероб стремительно разрастался!
Мы дошли до Центрального парка.
– Обед-то мы пропускаем, но от мороженого я бы не отказалась, – сказала Рози. В парке торговал мороженщик, и в его тележке я углядел вафельные рожки и готовые смеси.
Меня захлестнуло ощущение ужаса. Я сразу распознал его и приготовился к худшему.
– Вкус имеет значение?
– Что-нибудь с арахисом. Мы ведь в Штатах.
– Все мороженое одинаково на вкус.
– Чушь.
Я объяснил теорию вкусовых рецепторов.
– Хочешь пари? – предложила Рози. – Если я смогу отличить арахисовое от ванильного, то ты покупаешь два билета на «Человека-паука». На Бродвей. Сегодня вечером.
– Но у этих двух будет разная консистенция – из-за арахиса.
– Хорошо, тогда любые два. На твой выбор.
Я заказал абрикос и манго.
– Закрой глаза, – приказал я, хотя в этом не было необходимости: по цвету шарики не отличались. Но я не хотел, чтобы она видела, как я подбрасываю монетку, чтобы решить, какое мороженое ей предъявить. Я опасался, что со своими психологическими способностями она угадает последовательность моих действий.
Я бросил жребий и вручил ей мороженое.
– Манго, – ответила Рози. Совершенно верно.
Снова монетка, и снова решка.
– Опять манго.
