– Прошу простить за недоразумение в прошлый раз. Надеюсь, сегодня все пройдет гладко – если, конечно, у вас не переморозят белое бургундское. – Я улыбнулся.
Появился официант, мэтр представил меня, попутно отпустив комплимент по поводу моего пиджака, и нас провели в обеденный зал к нашему столику. Все прошло без сучка без задоринки.
Я заказал бутылку шабли. Рози постепенно привыкала. Подошел сомелье с вином. Он огляделся по сторонам, словно искал поддержки. Я определил в нем нервозность.
– Температура вина тринадцать градусов, сэр, но если вы желаете еще охладить… или наоборот…
– То, что надо, благодарю.
Он налил мне глоток на пробу. Я покрутил бокал, вдохнул аромат и одобрительно кивнул согласно протоколу. Тем временем вновь появился официант, который провожал нас за стол. На вид ему было лет сорок, ИМТ примерно двадцать два, довольно высокий.
– Профессор Тиллман? – обратился он ко мне. – Меня зовут Ник, и я старший официант. Если у вас будут какие-то пожелания или возникнут проблемы, просто спросите меня.
– Очень любезно с вашей стороны, Ник.
Знакомство с официантами больше соответствовало американским традициям. Или «Гаврош» умышленно следовал такой политике, чтобы выделиться из числа других, или нас обслуживали как почетных гостей. Более вероятным мне представлялось последнее: наверное, я у них проходил как опасный клиент. Что ж, тем лучше. Сегодня вечером мне пригодится любая поддержка.
Ник вручил нам меню.
– С радостью предоставлю право выбора шефу, – сказал я. – Но только не мясо. И морепродукты – только органические.
– Я переговорю с шефом, и мы постараемся сделать все возможное, – улыбнулся Ник.
– Понимаю, что это сложновато, но моя дама живет по весьма строгим правилам, – сказал я.
Рози как-то странно посмотрела на меня. В моих словах был скрыт некоторый намек – и, кажется, она его уловила. Она пригубила вина и намазала маслом рогалик. Я молчал.
– Хорошо, Грегори Пек, – наконец заговорила Рози. – С чего начнем? Будем разыгрывать историю «Моей прекрасной леди» или сразу перейдем к Откровению?
Это был хороший знак – готовности к прямому разговору. На самом деле прямолинейность всегда была одним из достоинств Рози, хотя в этот раз она не обозначила основную тему.
– Все в твоих руках, – сказал я. Стандартный вежливый прием, позволяющий уклониться от выбора и переложить ответственность на другого.
– Дон, прекрати. Ты ведь знаешь, кто мой отец? Это человек с салфетки, да?
– Возможно, – ответил я и не покривил душой. Несмотря на положительный исход встречи с деканом, ключ от лаборатории мне так и не вернули. – Но я хотел поделиться не этим.
– Хорошо, тогда вот мой план. Ты выкладываешь свою информацию; говоришь мне, кто мой отец; рассказываешь, что ты с собой сделал, – и разбегаемся по домам.
Мне было трудно подыскать определение ее интонациям и выражению лица, но в них явно угадывалась враждебность. Рози глотнула еще вина.
– Извини. – В ее лице проскользнуло виноватое выражение. – Говори. Ну что ты хотел мне сказать?
У меня были серьезные сомнения насчет действенности моего следующего шага, но деваться было некуда, поскольку запасной план я не разрабатывал. Свою речь я построил по сценарию фильма «Когда Гарри встретил Салли». Мне казалось, что он лучше всего согласуется со мной и ситуацией. Кроме того, было и дополнительное преимущество: он напоминал о счастливых днях в Нью-Йорке. Я надеялся, что Рози уловит эту связь, хотя бы подсознательно. Я допил свое вино. Рози взглядом проследила за моим бокалом, потом посмотрела на меня.
– Ты в порядке, Дон?
– Я пригласил тебя сегодня, потому что когда ты понимаешь, что хочешь провести с человеком всю оставшуюся жизнь, тебе хочется, чтобы эта оставшаяся жизнь началась как можно скорее.
Я внимательно следил за лицом Рози. Кажется, я ошеломил ее.
– О боже, – произнесла Рози, подтверждая мои догадки.
Я поспешил продолжить, пока она еще могла воспринимать мои слова:
– Я только теперь понял, что все, что я делал в жизни, я делал для того, чтобы встретиться с тобой здесь и сейчас.
Я видел, что Рози никак не может распознать строчку из фильма «Мосты округа Мэдисон», которая вызвала у нее бурю эмоций на борту самолета. Она выглядела растерянной.
– Дон, что ты… ты что с собой сделал?
– Кое-что в себе изменил.
– А не всё ли?
– Любые поведенческие модификации, которых ты от меня потребуешь, – ничтожная плата за то, чтобы завоевать твое сердце.
Рози замахала рукой, но я никак не мог понять значение этого жеста. Потом она огляделась по сторонам, и я проследил за ее взглядом. Все смотрели на нас. Ник замер на полпути к нашему столику. До меня дошло, что в запальчивости я повысил голос. Но мне было все равно.
– Ты лучшая на свете. Другие женщины для меня не существуют. И это навсегда. Безо всяких ботоксов и имплантов.
Я услышал чьи-то аплодисменты. Это была миниатюрная женщина лет шестидесяти, сидевшая за столиком с подругой-ровесницей.
Рози глотнула вина и заговорила очень спокойным голосом:
– Дон, я не знаю, с чего начать. Я даже не знаю, кто сейчас передо мной – прежний Дон или Билли Кристал.
