— Катодовые блокаторы или, в простанародье, шипы. Судя по всему, бракованные — заключает Гавидон, разглядывая на ладони собранные металлические фрагменты, оставшиеся от того, что в меня кинули воры. Они расплющились, местами подплавились.
— Хороши же мы защитники, — я демонстративно осматриваю свой экзоскелет, — если даже уличное жулье имеет против нас мощное оружие.
— Ну, не такое уж и мощное, — начал было Гавидон, и это меня возмущает еще больше.
— Да я едва не сдохла! Если б не «бракованность», как ты сказал, это был бы мой последний день на службе и вообще.
Мы идем по тесным улицам сектора по направлению к порту, чтобы успеть на трехчасовой рейс до Дионы. К мастеру Су-Хо мы решили не возвращаться — у обоих абсолютно пропал аппетит — расплатились по комму. Я с грустью отметила истощение своего счета. Служащие получали денежное довольствие, но дни на больничной койке оплачивались плохо.
— Ну, твоя броня гражданского типа, самая простая. Служебные имеют несколько встроенных защитных контуров, их так не прошибешь.
— Уж надеюсь.
После некоторого молчания Гавидон как бы невзначай говорит:
— Знаешь, люди болтают про твою удачливость. Профессиональные щипачи обычно не допускают промахов.
— Прям уж болтают? — насторожилась я.
— Ну, поговаривают о тебе после Энцелада. Эй, чего пригорюнилась? Сама-то не считаешь, что везучая?
— Даже не знаю. Я бы сказала, что пока мне скорее не везет.
Гавидон удивленно вскидывает брови, и я поясняю:
— Я поступала на службу, мечтая тихо отсидеться в снабжении, но вместо этого меня определили в инженерный, а после обучения — в штурмовой отряд. В первом же бою этот отряд попадает в такую передрягу, что выживают единицы, да и те искалечены. И после этого, вместо того чтобы перераспределиться все в то же снабжение, я попадаю в автопехоту на богом забытой планете. Без подготовки, без знаний. И по дороге снова умудряюсь чуть не погибнуть.
— Не погибла бы ты, я бы тебя вытащил, — заверяет меня Гавидон, — А в снабжении ты бы заскучала. Зная тебя, точно могу это сказать.
Я не отвечаю. Судя по всему, Гавидон меня плохо знает.
В порт мы вошли в молчании. Покупаю билет буквально на последние деньги.
— Думаешь, я тряпка, да? — спрашиваю я товарища, — Разнылась на пустом месте про тщетные мечты отсидеться в спокойном месте. Скоро ты меня перестанешь уважать. Я не заслуживаю ничьего уважения. Но знаешь, я осознаю, что я трус, — прячу взгляд от друга, — Я трус, но трус честный.
Гавидон с минуту молчит, а потом задумчиво изрекает:
— Когда я был в твоем возрасте и попал на службу — а выбора у меня не было, хоть я отродясь мнил себя пацифистом — меня сразу направили в автопехоту. Я хиляком был — соплей перешибешь, а автопехота — место непростое, сама увидишь. В первый же мой бой меня закинули на Мимас. Я тогда от страха чуть не помер. Такого наворотил с перепуга. Активировал плазматор, забыв снять с предохранителя. Но сослуживцы, жестоко подшучивающие надо мной во время тренировок, не дали мне пропасть. Присматривали за мной, пока я сам не научился нормально стоять на ногах, — он прокашлялся и продолжил, — Так вот. Кто мы определяет не наш страх. А способность его преодолеть. А еще в бою лучше всего проверяются люди, поверь.
Я ничего не ответила из уважения к товарищу. Хотя к моей способности преодолевать у меня тоже были вопросы.
— Почему тебя перевели в штурмовое подразделение?
Гавидон замялся.
— Да так, повздорил с одним командос… А на счет обучения не переживай. Я тебя натаскаю так, что все Морры обделаются, когда ты возьмешь в руки оружие.
Прозвучало двояко. Он хохочет, а я обреченно перевожу деньги в кассу.
На Дионе мы разделились. Гавидон сразу направился в казармы, а мне предстояло показаться в штабе.
Эта часть сектора была выполнена в очень лаконичном стиле и отличалась чистотой сравнимой с операционной. По улицам то и дело сновали роботы-уборщики. Дисплеи демонстрировали льды планеты за границей купола, подсвеченные холодным искусственным светом.
Довольно быстро нахожу нужное мне помещение. Подключившись через комм, докладываю о своем прибытии. Меня впускают, я миную три гейта, прежде чем попасть в комнату, обстановка которой мало чем отличается от уличной. Разве что есть несколько офисных шкафчиков, стол с терминалом и два стула.
Меня встречает человек в форме. Для служащего в автопехоте его физическая форма выглядит невнушительно.
— Рядовой Тетис Илина прибыла на службу, — докладываю я.
— Да-да, присаживайтесь, — мне указывают на стул, и я следую приказу.
Он что-то бегло набирает на терминале.
— Так-так-так. Первая единица службы, — протягивает он, — третья терция…
— Так точно, — подтверждаю я.
— Теория — отл… кхм… что по физ подготовке… ага…
Штабной отводит глаза от терминала и пристально смотрит на меня, сцепив руки и оперевшись на них подбородком. Взгляд его цепкий, въедливый. Я начинаю нервничать словно на экзамене.
— Встречались ли вы с кем по дороге из госпиталя сюда?
