— Никак нет, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — За исключением старшего солдата Пимита, он также прибыл на службу в этот полк. Часть пути мы проделали вместе.
— Понятно, понятно… Иные контакты с посторонними?
— Никак нет, — слова вылетают сами собой, но я вспоминаю про случай с воришками и, несколько поколебавшись, решаю умолчать о нем. Этот инцидент может привести к разбирательствам и проблемам, например, у Гавидона за халатное обращение со служебным оборудованием. А у меня за игнорирование протокола взаимодействия с гражданскими лицами. Я должна была вызвать полицию, но я не сделала этого. Все это не стоит наших с Гавидоном голов. Человек в форме замечает, что я колеблюсь.
— В самом деле?
— Так точно, — уже увереннее подтверждаю я.
Он щурится, откидываясь на спинку кресла.
— Тетис, позвольте говорить с вами откровенно, — он делает многозначительную паузу, чтобы я осознала важность сообщения. Я осознаю, — Ваша скрытность не играет вам на руку. Если в штурмовом отряде и имела место некоторая разболтанность и, я бы даже сказал, вседозволенность, то на вашем новом месте службы такое будет невозможно. Автопехота — отлаженный механизм, в котором каждый винтик — на виду.
Его слова меня озадачили.
— Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду? Это обвинения?
— Нет, — говорит он и добавляет, — Пока. Пока я всего лишь взываю к вашей гражданской сознательности.
— Моя гражданская сознательность способна выдержать любую, даже самую строгую критику, поверьте.
Я взволнована. Я себя никогда не считала ярым фанатом режима. Но свою гражданскую позицию всегда считала безупречной. Сам факт, что кто-то мог в ней усомниться, заставляет меня нервничать.
Меж тем штабной сменил въедливый взгляд на более добродушный.
— Похвально-похвально. Что ж, ступайте. Разнарядка вам уже выслана. Номер казармы и распорядок дня — в инструкциях.
— Есть!
Я вскакиваю с места — мне хочется побыстрее убежать из помещения, словно воздух здесь стал отравлен.
Но на выходе меня догоняют слова штабного:
— Служите хорошо, рядовой Тетис Илина. От вас все этого ждут.
— Есть! — повторяю я и спешно покидаю штаб.
Указатели привели меня в сектор с высокими потолками и широкими коридорами — казармы. Караул докладывает о моем прибытии дежурному, и тот проводит меня внутрь. Миновав столовую, несколько тренировочных полигонов и шумных комнат (сейчас было свободное время, и народ развлекал себя кто как мог), я предстала перед дверью моего нового жилища.
На секунду я замешкалась на пороге. Комната оказалась маленькой, на шесть коек, без окон. Сейчас в ней никого не было, кровати были аккуратно заправлены, а боксы при них — пустыми. В армии никогда не было такого роскошества, как персональные комнаты. Солдаты обычно занимали общие казармы на двадцать-тридцать коек. Причем женщин селили вместе с мужчинами — просто потому, что их в армии было очень мало, а вот экономия была повсеместной. И то, что я сейчас вижу такую небольшую комнату, значило, что…
— Ну, чего встала? Посторонись давай.
В комнату, грубо толкая меня плечом, протискивается высокая девушка с шапкой темных пушистых волос. У нее тонкие губы и миндалевидные глаза. Камуфляжные штаны и майка на ней вырисовывают подтянутую фигуру. Не снимая берцы, она падает на одну из кроватей, бросает на пол вещь-мешок.
— Ты новенькая, — не то спрашивает, не то констатирует факт она.
— Сегодня меня перевели в эту часть, — настороженно киваю я. Очевидно она — мой новый сослуживец. И непонятно, что от нее ждать.
— Ясно, получается из-за тебя нас переводят в эту дыру, — моя новая соседка, поднимается с места, подходит ко мне и протягивает руку, — я Аммирин Ли, старший солдат и старшая группы. Буду проводить тренировки.
— Тетис, — я отвечаю на приветствие. Ладонь Амми сухая и цепкая, рукопожатие крепкое.
— Та самая везучая Тетис? — Амми, изогнув бровь, отворачивается, — У нас здесь неженок не любят.
Она снова плюхается на койку и демонстративно закидывает ноги на соседнюю кровать.
Молча подхожу к койко-месту рядом, спихиваю ее ноги, кидаю свои пожитки. Понимаю, что первое время меня будут испытывать.
— Говорят, Гавви носится с тобой как курица с яйцом, — ухмыляется она, — своих-то у него нет. Вечно страдает из-за какой-то юбки.
Мои челюсти непроизвольно стискиваются от злости, но я стараюсь сохранять невозмутимый вид. Раскладываю свои вещи по боксам.
— Мы товарищи. Гавидон — мой бывший сослуживец, прошли вместе разное.
— Энцелад. Наслышана… Ооо, остальные подтянулись! Располагайтесь!
В комнату входят еще четверо девушек, одетых так же как и Амми. Они начинают занимать свободные места, кидая на меня любопытные взгляды.
Когда суета более-менее улеглась, Амми бодро вскакивает на ноги.
— А знакомство лучше всего провести на тренировочном полигоне.
— По распорядку дня у нас физ. подготовка, — начинаю было я, но выражения лица Амми неуловимо меняется.
— По распорядку дня у нас то, что скажет командир, — строго произносит она.
Все остальные словно замирают, смотря на нас в упор. — Какие-то проблемы с подчинением? — зловеще интересуется Амми.
— Никак нет…
