Немного придя в себя, Ведо расстегивает ремни безопасности, и, едва переставляя ноги, спускается в центральный зал. Вся собранность и концентрация в один миг схлынули с него, снова оставив лишь раненого и уставшего человека. Я спускаюсь следом и наблюдаю, как он осматривает древесный холл, с разбитой кое-где облицовкой, погасшими световыми панелями, осколками и размазанной по полу кровью. Глубоко вздохнув, он садится прямо на пол, игнорируя созданное кораблем из полиморфной сферы кресло, и приваливается к стене. Немного поразмыслив, я решаюсь подойти и сажусь рядом. Какое-то время мы молчим, переваривая произошедшее.
— Тебе не следовало возвращаться, — наконец прерывает молчание Ведо, — Надо было спасать корабль. И себя.
— А как же ты? — я утыкаюсь носом в подобранные колени.
— Ты, кажется, не осознаешь разницу между собой и мной, — продолжает нравоучать он, не глядя в мою сторону, — Для меня физическая утрата тела не значит ровным счетом ничего. Для тебя же она фатальна!
Я не отвечаю. Я-то как раз очень, очень хорошо осознаю разницу между нами.
Меня выдает всхлип. Страхи последних дней будто разом обрушились на мои плечи, и я отчетливо понимаю: я больше не могу продолжать этот бесконечный бег.
Ведо смолкает, недоуменно смотрит на меня, затем протягивает ладонь и стирает мокрую дорожку с моей разбитой щеки. Этот простой жест окончательно разрушает хрупкую плотину нахлынувших эмоций. Мои плечи начинают предательски трястись, и Ведо, обхватывая их рукой, прижимает меня к своему плечу, неловко гладит по голове, путаясь пальцами в кольцах отросших за прошедший месяц волос.
— Просто я не смогла бы оставить тебя.
— Знаю, — печально отзывается он и свободной рукой подтягивает меня ближе к себе.
Я, подчиняясь этому движению, опираюсь здоровой рукой на пол, чтобы не упасть, и натыкаюсь на один из обломков голема. Он выскальзывает из-под моей ладони, а вслед за ним выкатывается небольшой памятный шар, раскрывающий лепестки, из которых вырастает точеная фигура черноволосой девушки. Гордо и насмешливо она смотрит на нас, скрестив руки на груди. Я мгновенно спохватываюсь, вытираю слезы и поднимаюсь.
— Эта штука спасла мне жизнь. Извини, что пришлось ее одолжить…
Я ожидаю, что Ведо выскажет мне все, что думает. О том, что нельзя влезать в чужие вещи, в чужую память, в чужую личную жизнь, наконец. Но он лишь неопределенно хмурится, затем поспешно поднимается, подбирая шар, выключает его и не говорит ничего.
— Сколько тебе осталось? — с тревогой спрашиваю я, понимая, что с момента разморозки Ведо на базе ригунджиаров прошло слишком много драгоценного времени.
— Час. Может, два, — задумчиво отвечает он.
— Тогда, чего ты стоишь здесь? Срочно в медотсек.
Мы устремляемся к единственной уцелевшей капсуле. Пока мы идем по коридору, в голове мелькает мысль, что захватчики вполне могли успеть частично разграбить корабль и вынести её из корабля. Но, к счастью, капсула оказывается на месте. Я останавливаюсь рядом с ней и выжидательно смотрю на Ведо.
— Нет, — качает он головой, — Сначала ты.
— Я не умираю.
— Но ты же не хочешь лишиться руки, как твой здоровенный друг? — до меня доходит, что Ведо говорит про Гавидона. Секундный период смущения от того, что я даже не вспоминала его все это время сменяется раздражением, что его вспомнил Ведо. Я открываю было рот, чтобы возразить, но он останавливает меня, — Не спорь. Все равно мне не получится просто так отсидеться в капсуле и умыть руки от насущных проблем. Корабль сбился с курса. Я должен рассчитать и записать новый путь, если мы все еще хотим достичь Сатурна.
— Ты успеешь? — я понимаю, что он прав. Нам нужен новый путь, а мне — здоровая рука. Иначе все, к чему мы шли, обречено на провал.
— Успею, — серьезно кивает он, — Но тянуть время не стоит.
Когда освещение тесной и пустующей забегаловки стало ярче, чем приглушенные огни общих коридоров станции, сигнализирующих каждому живущему на ней человеку о смене времени суток на ночное, в двери входит худощавый, молодой еще человек с оливковой кожей и темными взъерошенными волосами. Он занимает ближайший свободный столик и, не тратя время на изучение меню, делает заказ. Смотрит в темный прямоугольник окна, демонстрируя до боли знакомый профиль. Вид у него потерянный. Мне хочется броситься ему на шею, расцеловать его, но вместо этого я поворачиваюсь к человеку в маске лисы, сидящему рядом со мной.
— Это он.
Ведо кивает. Он встает и направляется к указанному столику. На ватных ногах следую за ним. Честно говоря, я очень волнуюсь. Даже не знаю точно, что буду говорить, хотя до этого располагала огромным количеством времени для размышлений пока Ишияк делал три перехода к системе Солнце.
