«Ценр йыагара! Ааа!» – взявшийся из ниоткуда противник занёс палку для второго удара. Олег увидел над собой фигуру в медвежьей шкуре. Лицо, обезображенное гримасой ненависти, было вымазано белой и чёрной краской. Этот узор внушал любому взглянувшему страх перед звериной сущностью безумного воителя. Голову повстанца венчала шапка из нацепленных на нити костей. А сверху к ней крепился рог. Олег вспомнил жуткий силуэт, лес, темноту, отрезанную голову новобранца. А сейчас этот потрошитель кинулся к нему, чтобы добить. Путилов резко притянул к себе автомат за рукоятку, оставшуюся в правой ладони, даже после падения. Левая рука, пылая от боли, повисла плетью. Он нажал на спуск, не думая прицеливаться: времени не было, даже десятых долей секунды. Прогрохотала очередь. Несколько пуль попали в мятежника и перебили ему ноги, сломав кости, порвав мышцы, разодрав сухожилия голеней в лоскуты. Человек в зверином облачении упал, не издав ни звука. Лишь мельком бросив взгляд на изуродованные кровоточащие ноги, однорогий пополз к Олегу, издавая то ли рык, то ли хрип. Путилов попытался перехватить автомат и ударить бешеного воителя прикладом: стрелять было нечем, а быстро перезарядить оружие стало попросту невозможно. Подползший повстанец схватил автоматическую винтовку за ствол и вырвал из руки Олега. Отбросив оружие, словно мусор, в сторону, дикарь сделал последний рывок и навалился на Путилова, придавив его к каменному днищу пещеры своим весом. В нос ударил кислый, прелый запах немытого тела и пропитанной грязью шерсти. Повстанец вцепился руками в горло солдата и стал душить. Олег попытался оказать сопротивление, но тщетно: хватка была мёртвой. Глаза душителя, налитые кровью, а в них чёрный зрачок, пульсирующий от удовольствия созерцания расправы. Сквозь зубы лесной воитель издавал нечеловеческие завывания. Путилов отчаянно пытался вдохнуть воздух, но это было невозможно. Казалось, что сейчас его глотка выскользнет в ротовую полость – так сильно её сдавило. За несколько мгновений до предсмертной агонии Олег вспомнил про штык-нож на поясе. Ловко и быстро вытащив его из ножен у правого бедра солдат ударил лезвием своего противника так сильно, как мог. Сталь с хлюпаньем вонзилась в горло дикаря. Из прорези вылетела алая струя тёплой крови. Человек в шкурах быстро ослабил хватку, но не убрал руки. Олег попытался сделать ещё один удар, но не до конца извлёк лезвие и вонзил его почти в тот же раневой канал. Тело повстанца дрогнуло и обмякло. Олег убрал с шеи ладони мертвеца и сделал вдох. Самый сладкий вдох в его жизни. Тут же солдат зашёлся кашлем. Передавленная шея болела, с каждым вздохом в глотке образовывалась слизь, заставляя Путилова отплёвываться, лёжа на боку. Отдышавшись, придя в себя, Олег встал, опираясь рукой о грубую стену подземелья. Пространство вокруг вибрировало. «Видно, ударился головой, сотрясение…» – подумал солдат. Воздух, наполненный копотью факелов, затекал в ноздри, проникал в грудь и сжимал в страхе колотившееся сердце. Олег заметил яркие пятна на другом конце пещеры. Казалось, что пламя у факела, закреплённого в той стороне, колебалось сильнее. «Может, там выход?» – решил Путилов. Подойдя ближе, он разглядел в ярких пятнах необычного вида лишайник: наросты были ярко-оранжевыми. Рядом был ход, ведущий в темноту. Узкий подземный коридор освещался только ярким лишайником, облепившим его каменное нутро. Над ходом висел череп животного. От выбеленной кости во все стороны расходился странный узор, напоминавший тот, что был на лице убитого Олегом повстанца. Линии и краски пустились в пляс по стене. Олег закрыл глаза, ощущая неприятное помутнение в голове. Беспочвенный страх, ощущение, что свод пещеры рухнет, исчезли. Тревоги больше не было. В груди стало непривычно много места, захотелось дышать глубже и выдыхать с шумом. «Череп», – Олег поднял веки. Кость мерцала непонятным свечением, похожим на туман. Путилов считал, что слышит его запах, ощущает языком поверхность сырой пустой глазницы. Ему казалось, что мёртвый зверь насмехается над ним, готовясь поразить и пленить его всей тьмой, таящейся в пещере. Эта раздражающая мысль заставила Олега издать вопль: «Ааааааа!» – оскалившись, неистово взвыл Путилов. В его ушах возникло гудение и будто бы тысячи цепких лап охватили его туловище и повалили на спину.
