— Гля, парни, упыриный выродок! — хохотнул воин, брезгливо поднимая за ножку розовый вопящий комочек. Обступившие его дружки с жадным любопытством разглядывали новорожденного. Ребёнок был совершенно нормальный, доношенный и симпатичный. Любая мать пришла бы в неописуемый восторг, приняв из рук повивальной бабки подобного младенца. Но воины взирали на ребёнка с нескрываемым ужасом, замечая лишь зачатки крылышек на спине. Державший его человек оглянулся в поисках стенки или ствола, чтобы прекратить несмолкающий, противный писк. Не обнаружив ничего подходящего, наёмник вышел из палатки, таща ребёнка в вытянутой руке. Кое-кто из его дружков задержался, обшаривая изрубленный труп вампира.
В воздухе плавали хлопья копоти. Дымились огромные костры — тела вампиров надлежало сжечь до заката, а пепел развеять по ветру, чтоб поганцы не посмели воскреснуть. Наёмник с наслаждением пошевелил горбатым носом, недоуменно глянул на ребёнка и, приняв логичное решение, вразвалочку подошёл к ближайшему костру. Размахнулся и бросил.
Маг, немолодой уже человек с нитками седины на коротко подстриженных висках, неожиданно матюгнулся и кинулся наперехват. Успел, упал, сжимая в руках захлебывающееся плачем тельце. Чудом не раздавил.
— Рехнулся, папаша?
Маг медленно сел, не удостоив воина ответом. Куртка, брюки, ребёнок — все было покрыто слоем грязи пополам с кровью. От крика младенца звенело в ушах.
— Оглох, кудесник? Чего руки мараешь? Упыриное отродье-то, щас за руку цапнет и поминай тебя как звали. А нам без чаровников с упырьем биться несподручно. Бросай в костёр, пока одежу не изгадил!
Уже лежа на земле и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, воин осознал свою ошибку. Никогда не стоит перечить магам. Какая бы дурь ни взбрела им в башку.
— Чего это он? — удивлённо осведомился друг, помогая ему подняться.
— Пёс его знает. Может, чучелу из гаденыша набить хотел аль в декокте сварить. Дык сказать надобно было, а не молоньями швыряться. Тронутые они все малость, чаровники-то. Чародействование, оно по мозгам шибко ударяет!
— Зато силища-то в ём какая! — глубокомысленно добавил друг.
… — Примерно через три недели Ковен Магов собрался в полном составе, чтобы принять судьбоносное решение. Магам опротивела война. Она мешала заниматься наукой, воспитывать подрастающее поколение и, как ржавчина, разъедала нравы, — продолжал Лён. — Бандитизм, убийства, грабежи, ставшие нормой поведения; расплодившиеся упыри, средь бела дня пожирающие младенцев; заброшенные пашни; толпы вдов и сирот, умирающих с голоду. А тут ещё эльфы сформировали двенадцать отрядов лучников и бросили их на оборону Долин, причем наконечники, которые вытягивали из трупов, были кованы элгарскими гномами и заговорены рирскими друидами. Пора, давно пора было что-то предпринять. Но в чью пользу? Споры затянулись на четыре дня. Большая часть магов принадлежала к человеческой расе, но, надо отдать им должное, высказывалась объективно, и скрытое голосование было проведено в спокойной, дружественной обстановке.
Люди сначала не поверили свалившемуся на них «счастью». Часть магов дезертировали из рядов человеческой армии, часть переметнулись на сторону противника. Придворные маги предъявили своим королям ультиматум — либо капитуляция, либо раскатаем дворец по брёвнышку. Один-таки раскатали, остальные монархи присмирели, как мыши под веником. Просто на мир соглашаться не было смысла. Он был равнозначен победе людей со всеми вытекающими последствиями — межнациональной рознью, угнетением побеждённых, беспределом на отвоеванных землях. А так, скрепя зубы, пришлось хапнутое вернуть. И выплатить немалую контрибуцию. Короли опасались восстаний — как это так, возмущался народ, уже почти победили — и сдаться?! Но обошлось, усталость взяла своё. Людям тоже надоело воевать, и десяток повешенных для острастки наёмников-лихоимцев послужил уроком для остальных. Где-то через год волнение улеглось, жизнь вошла в привычное русло, и Ксандр отвёз меня в Догеву. Ну что, ты довольна? Можем ехать?
— Поехали, — согласилась я. Лён едва слышно вздохнул, запрыгивая в седло. Это был вздох узника, из которого раскалёнными клещами вырвали признание в малой толике содеянного и на время оставили в покое, чтобы чуть погодя возобновить пытки с удвоенным энтузиазмом.
Размытая сумерками фигура преградила нам дорогу. Всадник спешился и пошел к нам навстречу, ведя лошадь в поводу.
— Куда это вы намылились? — со всегдашней издевкой осведомился тролль.
— Тебя не спросили, — буркнул Лён. — Что тебе надо, Вал?
— Да вот, стою, наёмщика своего жду. Холод собачий, думал, окочурюсь, пока придёт.
— И кто же тебя нанял? — больше из вежливости спросила я. Тролли не брезговали никакими поручениями; ему вполне могли заплатить как за голову вампира, так и за чистку конюшни.
— Да вот этот упырь! — Вал бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Лёна.
— Неужели? — хмыкнул вампир, опасно сужая глаза. — Когда же это я успел?
— Не успел — так ещё успеешь, я не тороплюсь.
— А мы торопимся. Уйди с дороги.
