И тут свершилось чудо! Прошлогоднее воскресение пророка Овсюга (злые языки поговаривали, что пророк был не мёртв, а мертвецки пьян) ему и в подмётки не годилось.
— Куда ты лапу суёшь, поганая твоя морда! — возопил слепоглухонемой нищий, вскакивая на выросшие ноги. Узлы штанин болтались над голыми коленями. Оторопевший Вал не успел увернуться от ясеневого посоха, с хрустом прошедшегося по его спине.
Лён хохотал, я тоже. Медяшки рассыпались по дороге. Убогий торопливо набивал ими карманы, стоя на коленях.
— Ну, ты, мужик, даёшь… — удивлённо выдохнул тролль, почесывая лопатку. — Ни гхыра себе работёнка.
Оглянувшись и убедившись, что его вспышки никто, кроме нас, не заметил, нищий смачно сплюнул и снова сел, бросив в шапку горсть меди — для приманки легковерных жертвователей.
— Ноги не затекают — весь день поджимать? — участливо спросила я.
— И как у тебя язык не отсохнет — над убогими издеваться, — буркнул нищий, прилежно втирая в бороду горсть придорожной пыли.
— А я сейчас тебя за шкирку — и в храм. Будешь на глазах у благодетелей ноги отращивать, — прорычал Вал, закатывая рукава.
— Эй, ребята, вы чего? — сменил тон «убогий». — Сколько вы хотите? Пять? Десять?
— Двадцать процентов. Единовременно, — решительно сказал Лён.
— И не стыдно вам… Не люди, а вампиры какие-то… — нищий вытряхнул на ладонь дневной улов, пошевелил монеты пальцем и со вздохами и причитаниями отсчитал пятую часть в услужливо подставленный мешочек. — Чтоб вы подавились, кровопийцы!
— Надо же, какой проницательный мужик, — иронично сказал Вал, хлопая Лёна по плечу, — вампира за версту чует. Пошли, от него разит, как из помойки, а в этом захолустье уйма гораздо более приятных запахов.
— А ты, как всегда, знал и молчал! — окрысилась я на Лёна.
— В предвкушении весёлого зрелища.
— Лён, ты не человек, а…
— Ты права. Я не человек, — охотно согласился он.
— А настоящая скотина! — докончила я. — Мы — одна команда и действовать должны, как одно, а не выставлять друг друга на посмешище, правда, Вал?
— Тьфу на вас! — отвечал тролль. — Деньги есть, я корчму на холме приметил, нашли когда цапаться!
Но корчму уже закрыли, замкнули на амбарный замок и украсили плакатом «Сему заведению до завтрего зачиненному быть». Над трубой дотлевал вкусный дымок, разномастный выводок поросят сосредоточенно бороздил рылами кучу объедков, оставшихся после клиентов.
Я засмотрелась на вывеску негостеприимного пункта питания. Под надписью «Весёлые русалки» были изображены две весьма потрёпанные пучеглазые бабы с русыми косами, щербатыми ухмылками до лопоухих ушей и селёдочными хвостами вместо ног. В руках бабы держали по кружке пенистого пива и варёному раку, тоже пучеглазому и несколько удивлённому. С изобразительными способностями у художника было туговато, зато с чувством юмора — полный порядок.
Но организм путника мог вместить в себя лишь одно чувство. Практичную натуру тролля терзал волчий голод.
— А чтоб ты помер в сортире, ошган брыный! Угг ён вахуур! — ругался Вал, остервенело пиная толстую дубовую дверь. Русалки натурально вздрагивали обнажёнными телесами. — Гхыр окбанный!
— Вал, успокойся, — увещевала я. — Пойдём в храм, попросим хлеба на пропитание, как-нибудь перебьёмся.
— Хлеба? При чем тут хлеб?! Я хочу мяса! Вина! Девок!
— Тушёных или жареных? — невозмутимо уточнил вампир.
Я задумчиво осматривала корчму сквозь трёхдюймовые брусья. Доски, которыми были обшиты стены изнутри, давали лёгкие помехи, но я сумела-таки разглядеть пивную стойку, бочку с неплотно закрытым краником, из которого капало в деревянную кружку, несколько столов и лавок, а также очаг с погасшими углями и жареным поросёнком на вертеле.
— Подсадите-ка меня! — скомандовала я, подпрыгивая и хватаясь руками за водосточный желоб. Желоб заскрипел, но выдержал, я ощутила под ногой чье-то плечо, а затем и голову, оттолкнулась и подтянулась, навалившись животом на черепицу, и оказалась на крыше. Вскарабкаться к трубе было минутным делом. Утвердившись на узенькой приступочке для трубочистов, я пытливо заглянула в чёрное жерло. К моему восторгу, заслонка была открыта. Гаденько ухмыльнувшись, я поманила поросёнка пальцем. Вертел вздрогнул и вышел из пазов.
— Ты что там делаешь, а? — яростный окрик застал меня в процессе извлечения дичины. Рука дрогнула, и поросенок намертво застрял в трубе, закупорив дымоход.
— Изучаю местность, — нашлась я, вскидывая ладонь ко лбу и прожигая взглядом горизонт, словно былинный витязь в ожидании вражеской рати.
— А вы кто такие будете? — дотошно выспрашивал незнакомый лысый мужик. Я бдительно вгляделась в него, не убирая ладони ото лба. Когда мужик задрал голову, чтобы, в свою очередь, ознакомиться с нахальной ведьмой, я увидела дородную рыжую бороду лопатой и пухлые красные губы на щекастом лице. Под ногами у мужика путался худенький конопатый мальчишка лет десяти — видимо, сын.
— Мы — прославленные охотники на вампиров, — вдохновенно солгала я. — Я — Вольха Редная, а это мои ученики и помощники — Вал Лучезарный и Лён Красноречивый. Вознесите нам хвалу, и разойдёмся с миром.
