Вал лениво посторонился, пропуская нас и коней, а затем ловко вскочил на свою животину и потрусил следом.
— Я могу проводить вас до валдачьей слободки, — равнодушно сказал он в пустоту. — Если хотите, конечно.
— Сколько? — коротко бросил Лён.
Тролль расцвёл в ухмылке:
— Ну, если рассуждать логически, меч интересует тебя не с практической точки зрения. Сталь у него неплохая, гномья, однако не заговорённая. Драконоборцу здорово повезло, коль скоро он одолел легендарного Ожога с помощью этой железяки. Заслуживает внимания драгоценный камень в оголовье. Но и он не шибко дорогой. Бирюзу меньше ста каратов гномы отдают по цене горного хрусталя. Выходит, тебе понадобился
— Короче? — оборвал тролля вампир.
— Сто кладней, — торопливо сказал Вал, — и премиальные за риск.
— Никаких премиальных!
— Идёт, — тролль даже не пытался спорить. За сто золотых можно было купить племенного жеребца-трёхлетку. Для наёмника это очень приличный гонорар.
— Но как ты догадался? — спросила я, когда сивый мерин Вала вклинился между Ромашкой и Вольтом.
— Интуиция, цыпа, — подмигнул тролль. — Наёмник без интуиции — как баба без…
— Хватит, хватит, я поняла. Давай я подкину ещё пару монет, и ты не будешь выражаться до конца операции.
— За невыполнимые задания не берусь, — с достоинством ответствовал тролль.
— Где бы это надыбать денежку? — в который раз повторил тролль, крутя головой во все стороны. Увы, ни златые, ни вульгарные серебряные горы поблизости не возвышались. Деньги были нашим больным местом по той простой причине, что их не было. Никто из нас не позаботился их захватить. Взяли всё — мечи, луки, ножи, запасные носки и фляги, а вот о деньгах и провизии как-то не подумали. Герои вообще отличаются редкой непредусмотрительностью. Что они берут, выезжая на смертный бой с чудом-юдом? Правильно. Верных коней, щиты и палицы. Редко какой дурак-царевич захватит с собой краюху чёрного хлеба. Ни один из нас не уподобился пресловутому дураку, в чём жестоко раскаивался. У Вала, как он выразился, «последняя денежка сделала ноги» ещё на той неделе, у Лёна денег не было вообще, а я — о, венец глупости! — оставила выданное Учителем золото в кармане грязных штанов.
Просёлок, которым мы ехали, как нельзя более располагал к мрачным мыслям. Было очень холодно, иней только к обеду выпустил придорожную траву из своих белых когтей. Деревья облетели и почернели от дождей; казалось, они умерли окончательно и скоро начнут падать — так зловеще скрипели их стволы в полном безветрии. Тускло светился маленький кусочек унылого серого неба, за которым коротало время сонное солнце. С обобранных, перепаханных полей веяло землей и холодом, как с кладбища. Заунывно каркали вороны, харчуясь на межах, где весной среди сорной травы проклюнулось пшеничное зерно, выметнув невостребованный сеятелем колос.
К концу дня я заметила, что парни, особенно Лён, подозрительно косятся в мою сторону. Я решительно заявила, что без боя не сдамся и, если уж на то пошло, будем кидать жребий. Но я недооценила благородство моих спутников — они просто опасались, не упаду ли я в голодный обморок прямо посреди дороги. Я их жестоко высмеяла, и странствие продолжалось.
С этими голодными мыслями мы вступили в роскошное, но словно вымершее село. Редко где хлопнет дверь, щёлкнет ставень да кошка перебежит дорогу, задрав облезлый хвост. Три бабки на лавочках сотворили синхронный крест, а затем размашисто перекрестили нашу колоритную группу.
— Что это они? — подозрительно спросил тролль. — Чай, люди, не упырье какое.
— Может, они сами — упырье?
— Не похоже. Ишь, крестятся.
— Хорошо, что не гнилыми помидорами швыряются.
— Я бы и гнилой съел, — Вал подпрыгнул и сорвал с облетевшей ветки, нависшей над плетнем, одинокое жёлтое яблоко.
Бабки с ужасом следили, как яблоко идёт по рукам, тая на глазах.
— Может, им работники нужны? Нанялись бы за жратву и ночлег.
— После Праздника Урожая? — скептически заметил Лён. — Праздника, означающего конец полевых работ?
— Коров доить, — предположила я, выплевывая жёсткий хвостик.
— Вал, слышал? Работёнка как раз для тебя.
— Я бы и корову съел, — гнул свое тролль. — Эй, бабоньки, здесь какой-никакой постоялый двор имеется?
— А как же, милок! — шамкнула одна, самая смелая. — Туточки, за поворотом. А вы из каких краев будете?
— Из Стармина, — ответила я, натягивая поводья. Парни согласно придержали коней, Вал спешился и вразвалочку подошёл к лавке. — Скажите, у вас всегда так тихо?
— Та не, милочка! Молодь по сродственникам поховалась, перед Бабожником-то.
— С чего бы это? — поразилась я.
