Ни Лён, ни мантихора не удостоили его вниманием. Я запоздало вспомнила, что мантихоры чуют человека за версту и наше присутствие в сарае не было для неё новостью. Зверюга перевернулась на спину, распластав крылья по обе стороны тела, вампир присел на корточки и начал медленно почесывать золотистое брюшко в чёрных подпалинах. Мурлыканье усилилось.
— У неё на шее ошейник, — донесся до меня спокойный голос Лёна. — Серебряный, с вкраплением агата.
Я посмотрела на запястье. Комментариев не требовалась. Отряхнув солому, мы с Валом опасливо приблизились к живописной группе посреди амбара. Мантихора осияла нас зелёными кошачьими глазами, потрогала мою ногу мягкой лапой с втянутыми когтями и приветственно завиляла хвостом. Лён встал. «Киска», помедлив, тоже. С урчанием прошлась вдоль нашей стройной шеренги, ласкаясь к ногам. Изогнула спину, развернулась и пошла обратно, почесывая второй бок.
«Убьёт!» — подумала я, пятясь к стенке. На меня наступал Лён, злющий как мракобес.
— Ну, нашла заклинание? — преувеличенно ласково поинтересовался он.
— Как тебе сказать… — я уткнулась в стену и теперь отползала по ней к выходу. — Видишь ли, Лён… У каждой профессии свои издержки…
— А ты не думала, что у «издержка» может быть другое мнение на этот счёт? — голос Лён прямо-таки источал сладкий яд. Да, нехорошо как-то получилось. За моей спиной образовалась пустота — дверь. Не обращая внимания, что обо мне подумают, я развернулась и пустилась наутёк под улюлюканье тролля.
В корчме мы всё-таки переночевали. Где и как скоротала ночь мантихора, понятия не имею, но стоило Лёну свистнуть, проезжая мимо амбара, как она вылетела из него золотистой молнией, перепугав лошадей. Пометавшись среди копыт, «киска» заняла позицию на левом фланге нашего грозного воинства, то есть сбоку от Ромашки.
Если раньше при виде светловолосого рыцаря во всеоружии, мордатого тролля и рыжей ведьмы встречные путники просто съезжали на обочину, то теперь несчастные разбегались с воплями, проклятиями и крестными знамениями, оставляя своё добро валяться посреди дороги.
— Тащить с собой эту зверюгу — всё равно, что волочить на веревке труп, — ворчал Вал. — Нас из-за неё в яму бросят. Поди докажи, что она ручная, а мы не демоны. Я так понял — маг создал её для охоты на разбойников, но некстати помер и киса осталась без хозяина. Естественно, ей пришлось искать пропитание самостоятельно, а когда разбойники и мытари кончились, кисуня взялась за нищих.
— Он ударил её посохом по морде, — Лён задумчиво посмотрел на мантихору, — она испугалась и хлестнула хвостом.
— Испугалась! А вдруг нам навстречу попадётся какой-нибудь полоумный рыцарь и с радостным воплем бросится совершать подвиг? Цыпа, ты сумеешь её удержать?
— Не знаю. Не хочу пробовать, — у меня не было настроения вступать в пространные дискуссии. Лён со мной не разговаривал, при необходимости демонстративно обращаясь к Валу. Равнодушно глядя вперёд, он то и дело подгонял коня каблуками. Мантихора и та вела себя дружелюбнее, лошади быстро свыклись с её присутствием и лишь возмущённо пофыркивали, когда рыжая зверюга поднималась на крыло и хвостатой тенью проносилась над нашими головами. На солнечном свету шерсть кисы переливалась всеми оттенками патоки: хребет и кончики широких лап чёрные, бока медово-рыжие с каштановыми пятнами, как попало разбросанными по короткой блестящей шерсти. Морда умильная, как у котёнка, на заострённых ушках — длинные чёрные кисточки. За час пути наша киска успела изловить и на ходу поживиться тремя перепёлками и десятком полевок, без видимых усилий поддерживая заданный темп.
— Знатная зверюга, а? — хохотнул Вал, одобрительно наблюдая за проворной охотницей. — Как там её — мат… ман… Манька, одним словом.
— Отвезем-ка мы её к одному целителю, это по дороге, — решила я. — У него скит в лесной чащобе. Собак постоянно волки и рыси задирают, может, хоть эта красавица приживётся?
— Зачем ему вообще собаки?
— Ты не представляешь, сколько бродяг и разбойников пытаются завладеть скудным имуществом отшельника.
— Да, дикие времена настали, — поддакнул тролль. — Одного не могу понять — с чего бы это твоему целителю так полюбилась чащоба? Кого он там пользует? Леших да кикимор?
— Ничего подобного. Чащоба чащобой, а вокруг леса — деревеньки. Чуть что — посылают к магу парнишку побойчее. Видишь ли, Вал, у селян довольно своеобразное мышление. Если ты сумел им помочь — ты кудесник. Оплошал — колдун! На костёр его, мерзавца! Вот и стараются маги пореже попадаться людям на глаза, обживают леса, заводят натуральное хозяйство.
Вал рассмеялся.
— И ты, цыпа, будешь полоть репу?
— Не путай Травника с Практиком. Я буду странствовать, творя добро, искореняя зло и смываясь прежде, чем поднимется шумиха.
— Замуж тебе надо. Засиделась в девках, вот и лезет в башку всякая ерундовина, — убеждённо покрутил головой тролль.
— Выйдешь тут, когда кругом одни вампиры да тролли, — отшутилась я. — Чернотравную Кущу знаешь?
