Я сделала ещё пару неуверенных шагов и с головой провалилась в родниковое окошко, скрытое жухлой травой. Вода хлынула в сапоги и под куртку. Долгожданный омут встретил меня более чем радушно, но и его я не пожелала осчастливить своим бренным телом. Кое-как выкарабкавшись из затопленной ямы, я обнаружила исчезновение туеска. Ирония судьбы — есть туесок — нет воды. Есть вода — нет туеска. Хоть в карман её набирай. Или в сапог. А впрочем, зачем набирать? Я и без того напоминала грозовую тучу — истекала водой и метала громы и молнии по адресу всех известных богов.
Богохульство давно и прочно удерживало первое место в списке моих смертных грехов, наверное, мракобесы решили меня вознаградить: лёгкий берестяной туесок, посверкивая светлыми боками, медленно поднялся к поверхности. Обрадовавшись, я наклонилась к кринице, пока нечистые не передумали. Но мракобесы не оказывали бесплатных услуг. В руку впились сотни ледяных колючек и чьи-то костлявые пальцы. Из воды высунулась зеленая кочка, облепленная водорослями, улитками, пиявками и прочей водяной живностью. В основании кочки поблескивали желтые рыбьи глаза, нос загибался крючком, а рот тонул в бороде из колючего роголистника.
— Эт-то еще что такое?! — пророкотал водяной, высовываясь из воды по пояс. Подтянувшись на свободной руке, нечистик присел на краешек окна, крест-накрест заложив тощие перепончатые ноги. — Попалась, красна девица!
— Попалась, зелен молодец! — безропотно согласилась я, не пытаясь высвободить руку.
Водяной не ожидал от жертвы подобного смирения.
— Призналась, значит… — упавшим голосом протянул он. — Ну, ладно. Пропустим сцену борьбы и душераздирающих воплей, перейдём к главному. Как ты посмела замутить мою криницу?
— А вам что, жалко?
— Что значит — жалко? — возмутился водяной. — Замутила, понимаешь ли, водоём, да ещё попрекать осмеливается.
— Где я вам что замутила? — досадливо спросила я. — Воды немного набрала.
— Во-во. Сначала с ковшиками приходят, потом с ведрами, а там уже порты постирать норовят или помои слить, не успеешь оглянуться — загадили!
— Вот когда я порты принесу, тогда и ругаться будете.
— Ишь ты какая! — водяной окинул меня оценивающим взглядом. — Молодая, да нахальная. Заставу проходишь — платишь? Платишь. Мостом пользуешься — раскошеливаешься? Раскошеливаешься. Частная собственность — она денежку любит. Так что давай, девица, не выкаблучивайся, нет денег — произведём натуральный обмен. А не то…
— А не то — что?
— А не то и утопление могем организовать! — припугнул водяной.
— Отличная идея, приступайте, очень вас прошу! Полчаса бьюсь, да всё без толку! — возрадовалась я.
Водяной опешил, борода встала дыбом.
— Да ты, часом, не блаженная? — с трудом выдавил он.
— Нет, я магичка, — отвернув ворот куртки, я предъявила водяному Знак Школы.
— Вот леший! — охнул водяной, выпуская мою руку и проворно спрыгивая в криницу.
— А ну, стой, погань болотная! — я шлёпнулась на живот и по плечо всадила руку в пронзительно холодную воду.
Ребята не теряли времени даром. Костёр пылал, Вал довершал строительство навеса, основой которому послужили две тоненькие берёзки, связанные макушками, Лён выбирался из кустов с охапкой хвороста, мантихора мышковала неподалеку. Лето выдалось урожайное — как для всевозможных зёрен, так и для питающихся ими грызунов. Судя по безразличию, с которым Манька глотала очередную полёвку, у нас были неплохие шансы проснуться в полном комплекте. Если, конечно, я не умру от воспаления лёгких.
Увидев меня, парни потеряли дар речи. Сапоги хлюпали, как забитые носы, с куртки капало, волосы обвисли нечёсаной паклей, глаза припухли, а нос и уши переливались весёленькими багровыми тонами. Я едва ковыляла на негнущихся ногах, пытаясь свести к минимуму контакт с мокрой тканью штанов, но меня всё равно колотило от холода. Короче, перед ребятами предстал настоящий зомби — живой труп с температурой тела ниже нуля.
— Что с тобой случилось?! — с неподдельным ужасом воскликнул Лён, роняя хворост и кидаясь мне навстречу.
— Я-й-а т-т-то-пи-и-и-лась! — выдавила я, триумфально лязгая зубами. — Т-только т-там м-мелко и сы-ы-ыро…
— Иди к костру! Переодевайся немедленно!
— Н-не б-буду! П-п-простуж-жусь и ум-мру! Т-так м-мне и н-надо! Н-никуд-дышная из-з м-мен-н-ня ч-ч-ч-ч-ародейка…
Теперь нас колотило в унисон. Вспомнив, что сумасшедших лучше не раздражать, Лён перестал задавать глупые вопросы, оттеснил меня к костру и помог освободиться от мокрой куртки, предложив взамен свою, нагретую, вкусно пахнущую выделанной кожей.
— Воду принесла? — деловито спросил Вал, пригоршнями отмеряя гречку в котелок.
— В-в-ы-ж-ж-жимай…
— Как, не принесла? — не на шутку возмутился тролль. — Надо было сначала принести, а уж потом топиться! Вот за что презираю баб — нет в них ответственности ни на грош! Их только за смертью посылать! И ту толком организовать не сумела!
Я запустила в него туеском.
— Ага, набрала-таки! — обрадовался тролль, заливая крупу и вешая котелок над огнём. — Где ты шлялась, если не секрет?
