Под крышу взвились две метлы, просвистели в свободный угол и шлепнулись в сено. Следом шмыгнула кошка. Дверь с размаха грохнула, яростно заскрипели ступени.
– Эльфу он нашел место, а меня на сеновал?! Как какую-то уличную девку! Ну ничего, я ему сделаю «Внимание тещи»!
Над краем «кровати» показалась голова, плечи, а потом и вся Фрэнсис.
– Что смотрите? – рявкнула она, огляделась и зашагала к метлам.
– Радуемся встрече, – хмыкнула я.
– Считаем, сколько с тебя возьмет хозяин за покосившуюся дверь, – подхватила Брента.
– За эту рухлядь?! – прошипела Фрэнсис. – Да пусть радуется, что я ему тут все по бревнышку не раскатала!
Она со злостью пнула сено и… провалилась. Только пыль взметнулась над исчезнувшей макушкой. Что-то ухнуло, глухо простучало, словно по доскам проволокли мешок с картошкой, грохнуло и стихло.
– Феерично… – оценила Брента.
Дверь снова бухнула о стену, проскрипели ступеньки, и над краем «кровати» появилось сердитое лицо.
– О, еще одна Фрэнсис… – прокомментировала Брента.
– Перебор, – кивнула я. – Может, дверь запереть, пока третья не нарисовалась?
Мы переглянулись и расхохотались.
– Ха-ха-ха, – передразнила Фрэнсис, хмурясь изо всех сил, но не выдержала и прыснула. – Там… – выдавила она, захлебываясь смехом, и неопределенно махнула рукой, – там желоб дурацкий… Видно, по нему сено достают… из этой развалюхи…
Она осторожно доползла до опасного угла, перетащила вещи подальше и извлекла из сумки огромную бутыль, оплетенную лозой.
– Какая мудрая мысль! – встрепенулась Брента, с интересом наблюдая за попытками Фрэнсис выцарапать пробку из узкого горлышка. – Ты же поделишься с соседками?
– Куда же от вас денешься, – буркнула ведьма.
Генета перекатилась к ней, потянулась к бутылке:
– Мерит, ты с нами?
И обе вопросительно уставились на меня.
– А то! – вздохнула я, выуживая из сумки свой завтрак.
Бутылку с вином мы так и не открыли, но посидели на удивление душевно. Сначала мои соседки по «кровати» вяло повозмущались «ужасным днем» и «кошмарным» его завершением на сеновале. Потом от души перемыли косточки лорду Фразиэлю.
– Так стонал, что лететь сзади было совершенно невозможно. Нытик! – подытожила Брента, вытирая пальцы о край тряпицы, в которую были завернуты мои почти приконченные припасы. – Избалованный, изнеженный нытик! Его бы к нам в приют. Хотя бы на пару дней…
Лицо ее приняло настолько мечтательное выражение, что стало ясно: лорду Фразиэлю сильно повезло, что он не попался ей в руки на те самые пару дней.
– В приюте таких быстро приводили в чувство, – кивнула Фрэнсис, вгрызаясь в бутерброд.
Они обе… сироты? Вот это совпадение.
– Расскажите, – не удержалась я.
Долго упрашивать не пришлось. Оказывается, сытная еда после трудного дня развязывает языки не хуже вина.
Истории генеты и ведьмы о жизни в приюте были похожи как две капли воды. Правда, Бренту подкинули в сие заведение совсем крохой, а Фрэнсис туда угодила в четырнадцать лет. Ее жизнь круто переменилась в одну ужасную ночь, когда на их дом напали бандиты. Неудачная попытка ограбления обернулась трагедией. Родителей Фрэнсис мгновенно убили, ее саму быстро нашли в шкафу, куда она спряталась, и собирались отправить к предкам. Но не успели. Девочку спас молодой офицер.
Пока Фрэнсис говорила, меня не покидало смутное ощущение, что я где-то это уже слышала. Озарило внезапно. Аранхорд! Отыскивая подходы к нему после ареста отца, я прошерстила архивные подшивки газет, чтобы нарыть как можно больше информации о неуловимом советнике. Тогда и наткнулась на кучу заметок и статей о подвиге молодого Аранхорда. Кстати… Примерно в то же время он проводил арест семьи, занимавшейся продажей запрещенных зелий. Преступники чуть не убили его и сами погибли. Кажется, там тоже были дети. Но эта новость прошла мельком, потому что героическое спасение девочки занимало газетчиков куда больше.
– Я никогда не забуду, как он ворвался в наш дом! – восторженно выдохнула Фрэнсис.
– Советник? – насмешливо уточнила догадливая Брента.
– Тогда он был обычным офицером! – отрезала ведьма.
Спасенная девочка попала в приют. Правда, пробыла там недолго. После родителей осталось небольшое состояние, и корона назначила опекуна, который тут же приехал за Фрэнсис. Он воспитал ее как свою дочь и после того, как Фрэнсис окончила школу ведьм, удачно выдал замуж за почтенного лорда, а тот… Тот хоть и считался в свете скупым и нелюдимым, но очень любил молодую жену. И баловал. Счастье длилось несколько лет. Сначала опекун отправился к предкам, а затем и любящий муж. Фрэнсис осталась совершенно одна. Девчоночья влюбленность, годами тлевшая где-то глубоко внутри, вырвалась на свободу. Узнав, что Аранхорд теперь тоже свободен, Фрэнсис поняла: вот он, ее шанс!
– Если кто-нибудь из вас скажет, что это глупо, прокляну! – предупредила Фрэнсис, исподлобья косясь на нас с Брентой.
Мы развели руками. Глупо. Но сердцу не прикажешь!
– А ты чего к нему липнешь? – она мрачно уставилась на меня.
