Насмотревшись накануне на однообразную и унылую советскую архитектуру, от «специально выделенного офиса» я ожидал самых интересных неожиданностей: например, помещение могло оказаться серым бетонным подвалом, мебель — привинченными к полу стульями, освещение — тусклой лампочкой, единственной на весь подвал…
Однако, засели мы во вполне удобной комнате отдыха, или где то в чем-то, до крайности на таковую похожем. Во всяком случае, офисной мебели внутри не оказалось совсем, зато присутствовали удобные диванчики, акварели в темных багетах поверх шафраново-желтых стен, колоссальных размеров холодильный шкаф, а также огромный, блестящий хромом и никелем samovar — советский термоспот, внутри которого заваривают чайный лист, и держат получившийся напиток горячим бесконечно продолжительное время. Было уютно, вкусно пахло какими-то местными специями, звучала негромкая музыка…
Чего-то ждали, от безделья страдали. Вернее, как: дел предстояло просто невпроворот, начать и закончить, но обнаружилась масса нерешенных вовремя вопросов, из-за которых мы не могли приступить к тому, для чего — кроме лечения — я и проделал свой долгий и страшный путь.
Так, кстати, часто бывает с государственными организациями что у нас, в старушке Европе, что, как оказалось, в наглухо зарегулированном («все, что не может быть предусмотрено, обязательно предусмотрено дважды») советском государстве
Местные сотрудники, кстати, захотели со мной пообщаться, и девушка Анна Стогова выступила в привычной роли переводчика: хоть для кого-то из нашей компании прямо сейчас нашлось профессиональное дело!
- Tovarisch Gamletsson? - первым на контакт пошел немолодой гном (еще один, если считать за первого проекцию сотрудника аэровокзала), одетый, как и все присутствующие советские, в серый деловой костюм с рубашкой и галстуком.
Девушка Анна Стогова подхватилась и принялась переводить, поэтому слушать длинные и непонятные слова я сразу же перестал, обратившись вниманием своим к переводчице.
- Хотите чаю, профессор? - щедро предложил гном. - У нас хороший, со слоном, прислали товарищи из Социалистической Республики Бхарат!
- Чай со слоном? - немедленно удивился я. - Не уверен, что это вкусно, да и мне, возможно, нельзя мясо слона, я не выяснял. У нас в Ирландии, кстати, такое не продается…
Гном не ответил ничего. Промолчали и его коллеги, и я вдруг учуял, что товарищи буквально давятся тщательно, но неумело скрываемым смехом. Широко улыбался американско-советский инженер, и даже девушка Анна Стогова покраснела сильнее обычного.
Надо мной нельзя насмехаться! Я, между прочим, целый профессор, и не потерплю…
Додумать про нетерпение не успел: переводчица вмешалась почти вовремя.
- Господин профессор! - решительно уточнила Анна Стогова. - Произошло недопонимание! В составе чая, конечно, нет никакой слонятины, это просто картинка на упаковке. Логотип!
Смешнее мне не стало, но отомстить за насмешку, пусть и невольную, стоило, поэтому я рассмеялся.
Так и развлекались: выпили чаю, потом выпили его еще раз, потом курящие — в том числе, некий профессор, единственный на всю комнату — пошли, по странному выражению, «подышать». Дело близилось к обеду.
- Уточните еще раз: кого мы ждем и почему не можем начать — кстати, что именно? — без этого господина? - я, наскучив ожиданием, понемногу принимался звереть.
- Извините, профессор, но я еще раз попрошу Вас не употреблять слово «господин» применительно к гражданам Союза. Если Вам так претит слово tovarisch, ограничьтесь, пожалуйста, фамилией: это вполне допустимо. - Девушка Анна напомнила мне о достигнутой буквально накануне договоренности. Пришла моя очередь краснеть, и я покраснел, только под моей замечательной короткой шерстью этого было совершенно не разглядеть.
- К тому же, - продолжила переводчица, - это не он, а она, и, кстати...
Дверь открылась резко, явно распахнутая рукой решительной и сильной, и на пороге предстала та самая, полдня ожидаемая, она.
- Здравствуйте, товарищи. - Это приветствие, типичное для Советской России, я понимал уже без переводчика. - Proshu proschenia, zaderjali v glavke.
Конечно, ничего бы не получилось — а я и не мечтал даже, просто представил себе на полвздоха, как оно могло бы быть. Причин тому, что не получилось бы, имелось сразу две.
Во-первых, дома, на Зеленом Острове, меня ждала Рыжая-и-Смешливая, ждала изо всех сил, почти из этих сил выбиваясь. Во всяком случае, числовые демоны с новыми письмами посещали мой элофон не реже двух раз в сутки, рано утром и поздно вечером, и содержание этих писем было далеким от простого приветствия или пожелания спокойной ночи. Девушка старалась, чтобы я о ней не забыл, я и не забывал.
Во-вторых, мы, киноиды, в первую очередь антропо-, и уже потом все остальное, но предубеждение против межподрасового скрещивания в нашем отношении куда сильнее, чем, например, в случае с брачными играми эльфов и дворфов: мы слишком похожи на собак. Впрочем, об этом я то ли уже говорил, то ли всерьез собирался…
