В нескольких местах красовались прямоугольные здания то ли цехов, то ли складов. Набранные на каркасе и из жестяных листов параллелепипеды из тех, что то ли сразу строили временными, то ли решили не заморачиваться с конструкциями более основательными — специалистам, однако, виднее. Видимо, именно об этих сооружениях и говорила, имея в виду «половину домов и не только», администратор Проекта.
В отдалении пыхтела могучим эфирно-дизельным генератором эслектростанция, типовая и уместная, кажется, в составе любой постоянной экспедиции такого рода. Мне приходилось видеть такие по всему свету: в разных цивилизованных краях Атлантики, среди вампирских поселков Юкатана, и, конечно, во льдах незабвенной Земли Королевы Мод…
Теперь вот и советский крайний север порадовал меня чем-то почти родным и совсем привычным.
Над внешним кожухом агрегата — я сощурил эфирный свой глаз — почти совсем не носились безалаберные стихийные духи, и это было хорошо: эслектростанция поэтому выглядела отлично настроенной, и, следовательно, прекрасно работающей.
- Это все я, кстати, - предпочел не умирать от скромности инженер, заметивший и повышенное внимание, проявленное мной к чуду маготехники, и, видимо, особый мой взгляд. - Не в смысле всех этих домиков, конечно. Я об эслектростанции. Представляете, профессор, - американец ехидно сощурился, - до самого моего вмешательства, дурная железка почти все время стояла выключенной. И вот, шутка ли — все вот это питалось электричеством чуть ли не от карманных батареек! Даже помещения освещали бытовыми заклинаниями — будто жители какой-нибудь древней Шотландии, честное слово!
Вокруг всех этих домов, домиков, иных зданий, силовых агрегатов и даже палаток, конечно, построили забор. Должно быть, в качестве средства от вороватых местных жителей, непременных собачьих свор и прочей живности, которой совершенно не нужно бегать среди умудренно ступающих ученых мужей и их суетливо мечущихся подручных.
Ограда здесь, правда, вышла не бетонная и даже не деревянная, а и вовсе какая-то неубедительная: будто кто-то собрал изгородь из небольших сетчатых секций, немного напоминающих лежанки старинных кроватей.
Сетка такая как-то называется. Название, отчего-то, ассоциировалось у меня тогда с гидронимом — пограничной речкой, протекающей то ли в Австрии, то ли в Венгрии, то ли между двумя этими странами. Вспомнить название захотелось, но прямо тогда — не получилось, после же я и вовсе позабыл о несуразном ограждении.
Американский инженер нас оставил: впрочем, не насовсем. Он просто отошел к заднему бамперу мобиля, и принялся помогать нашему шоферу выгружать сумки из багажника, складывать выгруженное на невесть откуда взявшуюся левитирующую тележку, и что-то при этом вполголоса обсуждать.
- Скажите, Наталья, - новый вопрос возник не вдруг, но задать его я решил только сейчас. - Скажите, как давно существует Объект? Мне кажется, что я зримо наблюдаю признаки работы, каковую вела не одна сотня человек…
- Площадку принялись трамбовать лет десять назад, профессор, - вместо администраторра неожиданно ответила девушка Анна Стогова. - Если быть совсем точной, то с того момента прошло десять лет без семи дней.
Я пожал плечами: причины, по которым переводчик перехватила инициативу в разговоре, не казались мне чем-то интересным, да и ответ на свой вопрос я получил. Тем не менее, стоило присмотреться к традициям и обычаям делового общения в местной среде: что-то, все же, было не так. Знаете, как бывает, когда где-то далеко хлопнула форточка, воздух же, против ожидания, остался неподвижен? Вот что-то такое ощущалось и сейчас: предпосылка, не приведшая к явлению.
За десять лет вся территория оказалась буквально пронизана сотнями метров дорог, дорожек и даже тропинок, образом хаотичным, но имеющим в своей основе некоторую систему: если людям приходится обосновываться где-то всерьез и надолго, они, люди, обязательно и спрямляют существующие пути перемещения, и прокладывают новые.
Может показаться, будто я описываю примитивную светографию, из тех, которые создавались методами чистой химии сто лет назад или более, и совсем не имели динамической эфирной компоненты, то есть — изображение не двигалось.
Однако это, конечно, было не так.
Объект жил: сновали туда-сюда люди, иногда проезжала какая-то местная техника, ворочал стрелой башенный кран, вознесенный над центром всей огороженной территории… Все вместе это напоминало сейчас разворошенный на чем-то плоском муравейник, в самое сердце которого неведомый великан уронил камень, совсем небольшой для себя самого и колоссальный для трудящихся муравьев.
В роли мегалита выступало центральное строение: посреди получившегося комплекса возвышался приличной высоты холм. Вершина холма оказалась полностью укрыта монументальным сооружением, выстроенным из бетона, железа и других основательных материалов: конкретно так уже не строили вообще нигде, даже, наверное, и в Союзе — с другой стороны, столь расточительные методы, вероятно, имели под собой какую-то причину.
