От служебного номера, кстати, я ожидал разного: например, он мог оказаться тесной клетушкой, расположенной в щелястом бревенчатом бараке, сырой комнатой землянки, общим дормиторием на двадцать коек (с бетонными стенами и удобствами, расположенными во дворе).
Действительность превзошла все мои ожидания и сделала это с неожиданным знаком «плюс».
Номер мой напоминал, скорее, квартиру, причем — со всеми возможными удобствами, куда лучше той, что мне выделили на первых порах в Университете… Ну, пусть не на первых порах, но сразу после несчастного случая, имевшего пространственно-физический характер.
Комнат в номере оказалось три: достаточно просторная спальня, в которой я вчера и отключился без задних ног, еще одна спальня поменьше (возможно, гостевая или что-то вроде того) и удобная гостиная-кабинет, оснащенная по последнему слову современной офисной техники.
Санитарные удобства тоже были на высоте, более того, их и разместили в разных помещениях, по, так сказать, назначению.
Называлось это великолепие советским термином razdelniy sanuzel, считалось, если верить путеводителю, стандартом де-юре и де-факто, и показалось мне достаточно удобным решением.
«Нужно будет и дома устроить точно так же» - подумал я тогда.
Немного удивило полное отсутствие выключателей. Все системы служебной квартиры управлялись голосом: особый цифродемон отлично понимал все существующие человеческие языки, а нечеловеческие (как и было написано в короткой инструкции) начнет понимать совсем скоро, работы ведутся.
То — вчера, сегодня же пора было вставать и приниматься за дело, что бы кто ни имел под последним в виду.
«Включи свет,» - потребовал я. Цифродемон издал мелодичный звук, видимо, соглашаясь выполнить команду, и в квартире немедленно стало светло почти так же, как солнечным днем.
«Включи теплую воду в душе,» - я решил провести эксперимент, совершенно не будучи уверен в том, что система правильно поймет такую сложную команду. Однако, понятливость демона оказалась выше всяких похвал.
Я скорее угадал, чем услышал, включение водяного крана в ванной комнате, и, покинув спальню, решительно открыл требуемую дверь. Вымыться надо было обязательно: мой волосяной покров хоть и напоминает, скорее, очень плотно растущие человеческие волосы, сохраняет, все же, некоторые неприятные свойства собачьей шерсти.
- Установлена целевая температура: сорок градусов Цельсия, - на неплохом, хоть и устаревшем, исландском, сообщил цифродемон. - Желаете изменить или оставить?
Помыться удалось, позавтракать — нет. На все варианты запроса вида «приготовь завтрак», злокозненная эфирная машинерия отвечала непреклонным требованием сначала сделать гимнастику.
Заняться спортом можно было прямо в номере-квартире: в особом шкафчике — упомянутом, конечно, в инструкции — обнаружились и гимнастический коврик, и легкие гантели, и еще какой-то инвентарь не очень понятного назначения, но я, ведомый чувством противоречия, решил последовать рекомендации демона и дойти, все-таки, до общего спортивного зала.
Благо, согласно полученной еще вчера схеме, находился зал на том же этаже, что и моя служебная квартира.
«И ведь придется мыться еще раз,» - некстати подумал я, уже закрывая за собой дверь.
Советский спорт… Ничего страшного, как выяснилось. Видывали мы мышей и покрупнее.
Я вошел в зал и обернулся на месте, не сразу понимая, куда себя деть.
Будь я дома, направился бы уверенно к эллипсу или беговой дорожке: калории надо тратить с толком, одновременно подкачивая главную мышцу организма — сердечную.
Однако, спортивный зал оказался оборудован куда скромнее, чем даже самый заштатный фитнес-центр любой из обеих моих Родин. Несколько гимнастических снарядов, оккупированных весело галдящими девушками, почти разобранные мужчинами гантели, гимнастические обручи и палки, и, наконец, сразу три борцовских мата, сейчас занятых громко сопящими поединщиками.
Представляете, на весь, довольно большой, спортивный зал, не пришлось ни единого механического, эфирного или эслектрического тренажера!
- Zdravstvuite! - поздоровались со мной по-советски: выучить звучание этого слова я уже успел.
Следующую фразу, совершенно вопросительную, я не то, чтобы не понял, даже не разобрал звучания. Пришлось виновато пожать плечами: мол, извините, не понимаю.
- Уф, профессор! - девушка Анна Стогова явилась в силах тяжких: очень вовремя и к месту. - Насилу Вас догнала! Вас сейчас спросили, не хотите ли Вы, для начала, позаниматься в группе здоровья. Кстати, здравствуйте.
- Здравствуйте, Анна! - улыбнулся я. - Я не знаю, что такое эта ваша группа и почему мне надо захотеть в ней заниматься… Но, пожалуй, соглашусь — мне интересно!
А что, нормальная такая гимнастика.
С тренером, под ритмичную музыку, даже немного синхронная и в составе приличных размеров коллектива: нас в группе здоровья оказалось не менее двадцати человек. Видимо, и здесь тоже проявилась врожденно-приобретенная тяга советского человека к совместной деятельности: та, о которой с явной иронией любят рассуждать атлантические журналисты и политики.
