Профессорятник полностью

Откровенно говоря, автор не был силен ни в сортах винограда, ни, тем более, в виноградных винах, и отличить мускат от мускателя (мюскаделя) не мог. Это потом уже стало ясно, что мускатель не имеет никакого отношения к семейству мускатного винограда — это название невысоких по качеству вин, производящихся из мускатных сортов винограда, но с добавлением виноматериала других сортов. Будучи более дешевыми, они имитируют некоторые вкусовые и ароматические качества настоящих мускатных вин. (Иногда мускателем называют также шипучие вина с мускатным ароматом, достигаемым при помощи искусственной эссенции). Короче говоря, сегодня автор вряд ли позарился бы на такой сорт вина, но непереводимые надписи на наклейке канистры не смогли нас предостеречь от разочарования, наступившего в тот же день.

Торжественно отвинтив крышку канистры за обедом и причмокнув на всякий случай, Кирилл Михайлович неожиданно обомлел: из нее в алюминиевую кружку (неотъемлемый атрибут рюкзака в те годы) потекла густая, как гудрон, жидкость, которую вином назвать было трудно. Вместо него в канистре оказался мускателевый сироп, предназначавшийся скорее для кулинарных целей. Уплатив за него немалые деньги, два профессора предстали в собственных глазах в существе настоящих лохов, с сильно подмоченной репутацией.

Но, читатель немало удивится, узнав о том, что после столь неудачной покупки наша репутация как-то вдруг «поползла» верх. Такой поворот оказался возможным после того, как та самая злосчастная канистра с сиропом была презентована студентам для добавок в пищу — ведь они сами тогда готовили завтраки, обеды, ужины, экономя форинты для покупки столь желанных заграничных подарков. Мало того — студенческая молва о необыкновенной профессорской щедрости гуляла среди студентов еще много-много лет.

Эх, кабы знали они истинную подоплеку преподнесенного им дара!

У географов-природоведов есть два любимых эксклюзивных понятия — фация и урочище, отражающих низшую иерархическую ступень в классификации ландшафтов. Отличить одно от другого, даже специалисту, бывает нелегко, а для студентов — так это вообще сплошная головная боль. Известный шутник профессор Соколов в этой связи однажды предложил свою «методику» различения: в урочище, по его мнению, может водиться медведь, а вот в фации — разве что лопоухий заяц. «.Сами вы лопоухий — парировала ему Нинель Петровна Андреевская, признанный эксперт в области ландшафтов. —Я полжизни отдала географической станции, расположенной в пределах урочища, но косолапого так и не пришлось увидеть». Но, может быть, ей просто не повезло.

Буквально за околицей геостанции начинается довольно вязкое верховое болото, а через дорогу — так вообще такие «топи блат», которые не снились Пушкину. Вовеки веков не забыть, как в поисках призрачных «грибных лесов», отчаянно рискуя жизнями, автор с собственным маленьким сыном блуждал около 15 часов в этой страшной местности, буквально на «пузе» выползая из настоящей трясины. А когда глубокой ночью, к нашей неописуемой радости забрезжил заветный огонек в избушке деревни Ситинка, нам поведали, что, проклятое болото вообще-то непроходимо, и кроме нас, его еще никто и никогда не форсировал. (Тогда подумалось: может быть, несчастных постигала участь небезызвестного Стэплтона из «Собаки Баскервилей»?). Главное, в чем мы убедились, так это в том, что не надо вообще знать о том, что болото непроходимо, тогда в нем не увязнешь, и оно станет проходимым. (Кстати, к огромному стыду, за поясом доктора географических наук висел компас).

Как бы там ни было, географическая станция представляет собой уникальный комплекс ландшафтов, ценнейший учебный полигон, как нельзя лучше приспособленный для проведения студенческих практик по гидрологии, почвоведению, топографии, ботанике, метеорологии и т. д. Представляя собой в этом отношении явно большую ценность, чем биостанция в пос. Вырица, геостанция, тем не менее, многие годы влачит жалкое существование, находясь на положении «золушки». (Здесь автор тешит себя тщетной надеждой, что эти строки вдруг сочувственно воспримут «раскаявшиеся» руководители университета).

Впрочем, эта байка — не об учебном процессе, а скорее о подворье геостанции, где четко различаются постройки, занимаемые обслуживающим персоналом, отдельно расположенный знаменитый «профессорятник» и группа зданий, предназначенных для обитания студентов и проведения учебных занятий. По иронии судьбы, наиболее капитальным среди последних является бывшая конюшня, некогда переоборудованная для «двуногих млекопитающих».