– Предложат выкупить. В общем, попытаются сделать как лучше… – Следующее «но» маг не обозначил, оборвал себя на полуслове и остановился, тревожно вглядываясь в туман. Туда, где уже виднелись шпили академии и горящие фонари подъездных аллей.
– Что случилось? – спросила обеспокоенно, потому что таким я его еще не видела. Черты лица заострились, глаза стали глубже и темнее, губы пропали в кривой линии рта, а скулы выступили неестественными углами.
– Тш-ш-ш! – Огневик отцепил мою руку от своего локтя и, на пальцах показав: «Жди здесь», растворился в воздухе.
Я лишь улыбнулась, уверенно полагая, что мне с недавних пор бояться больше нечего и некого. Сегодня, сделав первую запись в магсете, подаренном родителями Дейра, я с удивлением отметила, что мотыльки, проверяющие мою почту, уже не сгорают, никто более не пытается навредить мне или обсмеять, и даже ярые почитательницы стихийника дорогу более не заступают. Опасаются, и правильно делают. В целом жизнь налаживается не только у меня, но и у окружающих, и это замечательно!
Его Величество Дворецкий появился через несколько минут, хмурый и немного всклокоченный.
– И кого ты в тумане выловил?
– Выловить не получилось, но я спугнул наблюдателя, – ответил Ганс, беря меня за руку.
– Думаешь, люди Гадарта?
– Трудно сказать… Либо он перестал экономить на наемниках, либо это уже мои.
Кто мои – не пояснил, довел до ворот академии и, пожелав хорошего дня, отпустил со словами: «Будь осторожна и внимательна».
– Всенепременно, – указала на сумку и повторила его слова, – со мной лучшая королевская охрана.
Этот день прошел замечательно, а за ним и следующие два пролетели незаметно. Наверное, потому что на лекциях все было тихо и гладко, а после них мы с Ксилом закрывались в кабинете Дейра и проводили расчеты сложной формулы. Долго и упорно пересчитывая и вычищая ошибку первого опыта, мы добились того, что прибор фиксировал теперь лишь прикосновения к теплым поверхностям и отражал его звуком. Несомненно, это был хороший результат, правда, недостаточный. Заклинание не видело разницы между рукой василиска и плитами камина, а потому я направилась к девятому за помощью.
Где искать стихийника в субботу в начале одиннадцатого ночи, мне было известно – в лаборатории. Однако он нашелся отнюдь не там, а в спальне, быстро собирающимся на какое-то явно закрытое мероприятие. Я вспомнила о его желании поехать к родным и приуныла, они все уже знают, что я криба, и пусть все еще хорошо относятся ко мне, но уж точно не принимают за свою…
– Ты к родителям? – спросила тихо, совсем позабыв о цели своего визита.
– Нет, но я нашел веский повод, чтобы в эти выходные их не навещать, – ответил Дейр, оправляя на себе темно-зеленый пиджак вместо привычного сюртука, и подтянул сложный узел шейного платка.
В белой рубашке, черном жилете и таких же брюках стихийник смотрелся строго и в то же время броско. Его голубые глаза отливали сталью, светлые волосы – платиной, а улыбка разила наповал. Дерзкая, нахальная, приправленная капелькой иронии и самодовольства. Сейчас я бы призналась не только себе, но и ему, что готова любоваться девятым открыто, однако меня задели его слова о родителях.
– Но ты сам хотел!.. – удивленно возмутилась я.
– Не хотел, был обязан, но вовремя нашел предлог, – поправил он и улыбнулся.
– Какой?
– Ты и твое нездоровье! – хмыкнул мой маг-опекун и просительно прошептал: – Рэш, поболей сегодня ради меня.
– Как? Но, Дейр, я здорова, – уверенно прошла в глубь комнаты и заставила его посмотреть на себя, – а даже если бы таковой не была… они… Они, – слова давались с трудом, и все же я их произнесла: – Твои родители уже знают, на каком я здесь положении.
– Но это еще не значит, что они изменят свое отношение к тебе. К тому же моя мама может воспринять нашу уловку как знак свыше и продолжить играть. – Стихийник взял меня за плечи, мягко их сжал. – Поэтому я ответственно заявляю, что тебе сегодня плохо.
И проказливо подмигнул, так, словно бы подобное хулиганство ему не впервой. Невольно задалась вопросом:
– Девятый, а сколько мероприятий ты по моей «вине» уже пропустил?
– Ну, на мое счастье… – и к неудовольствию остальных, подумала я, – мне досталась весьма слабая и крайне капризная невеста. – Его руки скользят с моих плеч вниз и, огладив локотки, спускаются к запястьям. – Чуть кашлянет, и я боюсь от нее отойти.
– А вот это гнусная ложь, – заявила надменно и хотела руки свои из его пальцев вырвать.
– Отнюдь, – парировал стихийник, прижав мои ладони к своей груди, и заверил вдохновенно: – Кашель – предвестник температуры, температура – первая ступень к лихорадке, лихорадка – начальная стадия бессознательного состояния, которое в твоем случае выливается либо в метель, либо в семичасовой кокон, либо в воронку Кервея, – сверкнул он недобрым взглядом: – Так что да, я действительно боюсь…
Аккуратно освободила руки и отошла, думая о том, что его родители уже пригласили на день Весеннего Солнцестояния, так что отказаться не удастся. Поэтому сейчас я улыбнулась, соглашаясь ему подыграть:
– Хорошо, сегодня, так и быть, я поболею, но…
