– Нет! Извини! – Еще один рык, и с тяжелым вздохом он потребовал: – Не смей даже думать о мести. Ты поняла? – Видимо, дождался ответного кивка и продолжил: – Я виноват перед нею. Я! До окончания прошлых переговоров между странами мне не следовало соглашаться на брак, не стоило подписывать бумаги и заверять в своем решении. Я не имел права так рисковать, потому что их законодательство мне было известно…
– Но ты же проигравшая сторона, ты стал криб-заключенным…
– Да? А что в моей жизни изменилось? – задал он резонный вопрос, и девушка не нашла что ответить. Ганс же горько усмехнулся: – За двенадцать лет я лишь чуть-чуть изменил свои устои, а она… уж прости за грубость, но леди Ритшао горечи нахлебалась сполна. Ее оторвали от семьи, закрыли во дворце и запретили удаляться от королевского двора. Знаешь ли ты, что для женщины значит криб-рабство?
Он говорил жестко, прямо, заставляя ощутить чужую боль. Боль, которую с недавних пор воспринимает, как свою.
– Ни мужа, ни детей, ни любви… и ссылка за любую провинность.
– Но она обучалась здесь, в Аркаде… – напомнила Инни слабым голосом.
– Будучи под наблюдением и постоянно одна. – Огневик вздохнул и прошелся по комнате. – Она искала здесь меня, хотела договориться, а я прятался, как… – вздохнул.
– Ты имел на это право! – запротестовала его племянница.
– Нет, не имел. А что до ее рода… Эви… – Он резко выдохнул и продолжил спокойнее: – Леди Эвению Ритшао не подвергли отречению, она сама ушла, да только далеко не отпустили.
– И чего они хотят?
– Сто пятьдесят резервов, – беззвучно произнесла я, и огневик, словно бы прочитав мои мысли, тяжело вздохнул:
– То, что я не желаю отдавать…
Я прикусила губу и с трудом подавила удивленный вздох, он только что с головой выдал себя, свои истинные чувства к рыжей красавице и присущее огневикам чувство собственности. Но, к счастью, девушка ничего не поняла.
– Повтори, пожалуйста, – робко попросила она.
– Нет, это ты… поясни: как о профессоре Рит узнал твой брат и почему ты так возмущена моим отказом?
– Потому что Роберт уже там, и это при том, что единственным металлистом в нашей семье являюсь я…
– Он в Ридмейре?! – переспросил огневик, вновь начиная злиться: – В Академии МагФорм?
– Д-да, он поехал с дру…
– Этером и Антуа, – прорычал Ганс, и я по голосу поняла, что он весьма недобро прищурился. – Теперь понятно, откуда слежка и маячки…
– Что? – Его племянница повторила мой мысленный возглас, но ответа не удостоилась.
– Ничего, – резко оборвал огневик и уже учтивее произнес: – Прости, Инни, но сейчас тебе следует уйти. – И, судя по шагам, мужчина решительно пересек комнату, открыл дверь и на удивление вкрадчиво уточнил: – Надеюсь, вопрос о мести леди Эвении Ритшао ты более не поднимешь?
– Д-да… – ответила напуганная девушка, и маг решил пойти на уступку:
– А что до ее лекций по металлу, если хочешь, я могу сделать так, чтобы ты посетила их… позже.
– Спасибо, – ответила она и неслышно покинула покои.
Тишина была оглушительной, тяжелой и дрожащей одновременно. Я молчала, боясь выглянуть из-за шкафа и столкнуться с тем Гансом, который не контролирует собственного голоса и, возможно, эмоций. В отличие от его племянницы мне было хорошо известно, что маска огневика хранит не только государственные тайны, но и сто пятьдесят резервов, которые, дай он им волю, выжгут в округе все.
И в данный момент мне захотелось, как и Инни, тихо удалиться за дверь. Но, слава Всевышнему и выдержке генерала аркадской флотилии, прошла минута, затем вторая, и ничего не произошло.
– Ирэна, ты прочла? – Огневик окликнул меня куда более спокойным голосом. Я вышла из-за шкафа, почти не боясь.
– Что именно я должна была прочитать?
– Письмо от Эви. – Он оказался прямо передо мной.
– Ганс, чтение чужих писем недостойно леди. К тому же, узнав столько нового, я не могу не спросить: «Что ты решил?»
В том, что он быстро, а главное, правильно разберется с племянником и его друзьями-разведчиками, я была уверена. Когда знаешь, кто крепит маячки, легко сделать так, чтобы охотник сбился со следа. А потому мой вопрос касался исключительно рыжей красавицы, о чем я и поспешила сообщить ему, одновременно натолкнув на верную мысль:
– Несомненно, перед Эвенией тебе необходимо заблаговременно проявить и лучшие стороны настоящего Гансуорда…
– Это будет сложно сделать, – он горько усмехнулся, – ведь на прошлое ее письмо я так и не ответил.
– Да? – Я постаралась не задать обвинительного вопроса: «Так почему же ты не соизволил?» – и вернула ему листы со словами: – И что она написала сейчас?
– Согласилась на любые условия… Лишь бы я освободил ее от криб-заключения.
Если металлистка пишет подобное – значит, она в отчаянии и напугана? Всевышний, что у них произошло? Я опустилась в ближайшее кресло и поджала ноги. Кажется, следующая информация будет небезопасной.
– Ганс, а что стало причиной ее согласия?
– Прошлым вечером агенты экс-короля пытались честно отработать аванс и напали на меня. – Он мягко улыбнулся, поясняя: – Тяжелые повреждения они успели получить, но не нанести. Эви увидела лишь пару царапин и…
