— Вы кто? — вытащив из кармана фонарь, я осветил им комнату. Никого. Откуда шёл голос, я тоже не понял. Может, у меня крыша поехала, и я на самом деле давно уже в сумасшедшем доме, а всё, что происходит — лишь плод моего болезненного воображения?
Голос словно «услышал» мои мысли и ответил следующее:
— Успокойся и не выдумывай лишнего. Ты в Неаполе, а в сумасшедшем доме твой дактилоскопический близнец.
— Кто? — не понял я. — Таких терминов нет в науке.
— Конечно нет. И этого дома нет. И ты не программист из будущего, — послышался сдавленный смех.
— Вы не ответили на вопрос! — уже со злостью крикнул я. — Вы — кто?!
— Я — контроллер, соединяющий идеи и воплощение, — получил я в ответ непонятную ересь. Тоже мне, любитель паттерна MVC* выискался!
— Раз я не могу добиться от вас нормального ответа, то не будете вы так любезны — оставить меня в покое? Если я без спросу занял вашу территорию, то только скажите — и я с удовольствием уйду.
— Уйдёшь, не узнав того, что хотел… — опять намёки, сколько можно?!
— Я много чего хотел узнать, но вас это не касается, — в какой-то момент я обнаружил, что общаюсь с непонятным «ботом» мысленно, не произнося ни одного слова.
Голос «бота» (мне так проще было его называть) тем временем приобрёл какие-то обертона, и я смог сделать вывод, что принадлежит он «виртуозу». Может быть, кто-то из студентов Консерватории решил поиздеваться над приезжим и прячется по ночам в заброшенном доме, разыгрывая весь этот спектакль?
— Даже не пытайся интерпретировать происходящее. Иначе сойдёшь с ума.
— Я уже, по-видимому, чокнулся. Что вам от меня надо, скажите? — я пытался быть спокойным, но ничего не получалось.
Так и хотелось сейчас вскочить с кровати и бежать, куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Но почему-то я не мог сдвинуться с места.
— Не пытайся уйти от самого себя. Ты, не отдавая себе отчёт, пришёл сюда за знанием, так же, как и много лет назад юный Альберто. Так получи же это знание, — «бот»-сопранист вновь засмеялся, а меня сковал безумный страх. Больше таинственный голос меня не беспокоил, и я, посчитав перед сном интегралы: это всегда помогало мне успокоиться, наконец-то смог уснуть.
Во сне я увидел незнакомого высокого юношу в серой пижаме, с длинными чёрными волосами до плеч и миловидным девичьим лицом. Судя по всему, брат по несчастью. Он сидел на больничной койке и с тоской осматривал помещение с жёлтыми стенами без окон. Странно, что этот «виртуоз» делал в больнице.
Я на мгновение проснулся, но затем вновь был захвачен Морфеем. Взору моему предстал мальчик лет семи, светло-русый, с печальными голубыми глазами. Он долго смотрел на меня, а затем прошептал: «Папа?»
Проснулся я оттого, что сам разбудил себя рыданиями в голос. О, Господи! За что это искушение? За что этот удар по больному месту? Ведь я не могу иметь сына, несмотря на то, что это было моим горячим желанием.
Немного успокоившись, я вновь уснул. И следующий сон был поистине прекрасен. Доменика, одетая в белое атласное платье, не скрывающее ни одного чувственного изгиба, целовала мне грудь, спускаясь всё ниже, наконец, полностью завладев моим «ничтожным ресурсом». Мои глаза заволокло туманом.
В следующем эпизоде рваного сна я обнаружил себя в летней беседке с ноутбуком на коленях. Я писал какой-то код, по-видимому, игру с весьма странной логикой. В какой-то момент мне бросилось в глаза, что в одном из методов я передаю в switch не примитивную переменную, а полноценный объект. Что-то не припомню за си-шарпом подобной роскоши. Код был наподобие такого:
switch (shape)
{
case Rectangle s when (s.Length == s.Height):
DrawRectangle ();
break;
…*
Не успев осознать полученную информацию, я увидел, что старый код куда-то поплыл, а на его месте возник другой, пестрящий адресной арифметикой, умными (и не очень) указателями, деструкторами и многочисленными объектами ассоциативных контейнеров. Похоже, что с «шарпа» я плавно перешёл на «плюсы». Вот это точно бред: я не писал на этом языке с момента окончания университета. Чтобы я когда-нибудь ещё раз связался с монстром от языков программирования? Такое могло только присниться.
Следующий сон показался наиболее реалистичным. Вот я за рулём, еду на машине по ночному Питеру, рядом со мной на переднем сидении незнакомая черноглазая девушка лет двадцати с яркой южной внешностью. Должно быть, гречанка или итальянка. Мы вместе поём дуэт Ариадны и Анастасия из оперы «Юстин» Генделя. Вдруг вспышка в глазах, и всё куда-то исчезает.
