Поэтому, не говоря ни слова, я просто опустился на колени, взял её за руки и стал целовать её запястья и ладони. Они были мягкими и тёплыми. Доменика ничего не сказала в ответ, лишь нежно обхватила мою голову и поцеловала в любимый белый висок.
— В опасное время мы с тобой попали, Алессандро. И наша задача — прожить здесь свой век и умереть с честью.
— Знаешь, после того, что я видел там, я уже не сомневаюсь, что мы когда-нибудь вернёмся в наше время, — ответил я, поднимаясь с пола и садясь на кровать. — Нужно искать все возможные способы.
— Но у нас нет больше никаких способов. Дорога назад закрыта, создатель машины умер, и я боюсь, что и сама машина, та, что в Ватикане, давно уничтожена.
— Возможно, но могли остаться чертежи. Было бы большим упущением со стороны маэстро Прести хранить драгоценную информацию в одном месте. Должна быть где-то резервная копия.
— Где? Ты был в «страшном» доме и ничего не узнал.
— Не совсем так. Я видел какого-то незнакомого сопраниста, одетого в шубу на фоне местности, очень напоминающей среднюю полосу России — густые высокие ели, покрытые снегом. Как ты думаешь, мог ли Марио сбежать на мою Родину?
— Вполне. Я слышала, что один сопранист из театра десять лет назад отплыл на корабле с какой-то нехорошей компанией в Южную Америку. Неудивительно, если и Марио не побоялся уехать за много сотен миль.
— Час от часу не легче, то безумные учёные, то теперь ещё и пираты! — я закатил глаза.
— Да кого только нет, — улыбнулась Доменика. — Не то, что в нашем времени — одни инженеры и директора.
Какое-то время мы сидели молча, и я обдумывал полученную только что информацию. В какой-то момент логическая цепочка привела меня к одной, вроде бы незначительной, детали.
— Можешь ещё раз показать мне то письмо, которое прислал тебе аноним из Неаполя?
— Да, могу. Но что это тебе даст?
Дело в том, что когда я первый раз взял это письмо в руки, мне показалось, что на нём кое-где поблёскивают жирные пятна. Это натолкнуло меня на одну мысль, почерпнутую из шпионских детективов.
— Давай нагреем письмо над свечой и посмотрим. Я подозреваю, что аноним воспользовался симпатическими чернилами.
Сказано — сделано. Действительно, при нагреве проявился светло-коричневый текст, правда, на латыни. Скрытое письмо гласило следующее:
Марио Дури забрал чертежи и уехал в Российскую Империю.
— Что я тебе говорил? Мой глюк подтверждается. Осталось только… добраться до России.
— Каким образом? Кто туда поедет? — огрызнулась Доменика.
— Не горячись. Доберёмся до Венеции. Ты же сама говорила, что видела там русского купца?
— Видела, но так это было один раз! Кто тебе даст гарантию, что ты встретишь там опять кого-то из своих соотечественников?
— Согласен, вероятность небольшая. Разве только переехать в город святого Марка и ждать торговый корабль из России. Робинзон Крузо ждал, и за ним в конце концов приехали.
— Не знаю никакого Крузо. И в Венецию не поеду. У меня обязательства по отношению к Капелле. Тем более сейчас. Если я уйду, моё поведение сочтут подозрительным и начнут следить. Разве ты не понимаешь, почему я все эти годы сохраняю маску невозмутимости?
— Понимаю, не дурак. Но и здесь тебе оставаться опасно. В любой момент ведь могут заподозрить, и тогда тюрьма обеспечена.
— На всё воля Господня. Я выполню свой долг до конца.
— Как скажешь. Будем ждать спасателей здесь, в Риме.
Где-то в середине второй недели поста домой из Венеции вернулась синьора Катарина Кассини. На чём моя дорогая потенциальная тёща добиралась туда и обратно, мне сказано не было, но судя по времени, проведённому в пути, — по меньшей мере на метле. Перед самым её возвращением она прислала Доменике письмо, в котором сообщалась точная дата приезда.
Да, неприятный же сюрприз ждал донну Катарину по возвращении домой: мало того, что ненавистный лакей-кастрат не соизволил провалиться по дороге в Неаполь, так ещё и дорогого кузена-пьяницу привёз.
Поэтому, дабы немного смягчить гнев синьоры, мы тщательно подготовились к её приезду, убрав весь мусор из гостиной и столовой и начистив до блеска подсвечники.
— Полагаю, мама устанет с дороги, надо приготовить для неё что-нибудь, — предложила Доменика.
— Например? — усмехнулся я. — Кто-нибудь из нас умеет готовить? — задал я риторический вопрос.
— Ты, Алессандро, — хором ответили «братья» Кассини, видимо, вспомнив мой знаменитый «борщ по-программерски».
— Ну уж нет, мне хватило комплиментов в прошлый раз. Предлагаю просто купить хлеба и фруктов, и дело с концом, — предложил я.
На том и остановились. К вечеру в доме было относительно прибрано, стол накрыт, свечи зажжены, а мы с «братьями» и лакеем Беппо с нетерпением ожидали прибытия хозяйки.
Дверь заскрипела, и в дом вошла «повелительница» с корзинкой в руках. Лишь только взгляд синьоры упал на меня, а затем — на старого лакея, она нахмурилась и, ни с кем не здороваясь, поджав губы, прошествовала в свои покои.
— Надо было нам спрятаться, — вздохнул я, обращаясь к Беппо. — С порога настроение испортили. Синьора догадалась, что дорогой кузен приехал. Куда же вы без него?
