Сирены завывали все громче, пока мальчишки зигзагом неслись по району, выбирая закоулки потемнее, где легче скрыться. Полицейские начали на них охоту. В какой-то момент Бен обернулся и увидел, как его высветили фары полицейской машины, словно всевидящие глаза дьявола. Они с Тони резко свернули, потом еще раз и еще, после чего ринулись в проем между двумя маленькими одноэтажными домиками на темной Лафайет-роуд и забежали подальше в лесок, рискуя подхватить болезнь Лайма. Скорчившись за огромным кленом, они сидели, слушая, как сирены приближались, а потом отдалялись, снова приближались и отдалялись, и глядели на красные и синие отблески на больших листьях. Но через какое-то время все стихло. Полицейские уехали.
– Вот попали, брат, – произнес Тони.
И тут они снова расхохотались.
Вернувшись домой к Тони, они произвели вполне заметный алхимический опыт, долив в шнапс немного водки и коньяка, а потом долив в коньяк немного рома, чтобы все более-менее сравнялось. Затем они осторожно расставили бутылки в том порядке, как те стояли раньше.
После такого выброса адреналина спать не хотелось. Чтобы чуточку остыть, им требовалось пройти несколько уровней в «Нинтендо».
– Брат, как бы сильно я отодрал Дженни Макдауэлл, – сказал Тони, энергично орудуя джойстиком.
– Я тоже.
– А ты бы сколько вдуваний выдержал?
– Два.
– Не гони, брат. Не светит тебе. Я бы и одного вдувания не сдюжил. Я бы только к ней
– Подними свою самооценку.
– А Тина Хансен, брат, а? Только представь. Тина Хансен рядом с тобой.
Бен рассмеялся, и оба наслаждались общим триумфом. Они выпили, много чего рванули и не по- пались. И все у них получилось.
