Он залпом осушил бутылочку воды и сунул туда письмо. Когда он вышел из палатки с бутылочкой в руках, пролетавшая мимо ворона выхватила ее у него и тотчас скрылась из виду. Правда? Ворона? Она, наверное, доставляла письма сатане во плоти. Он вернулся в палатку, взял из стопки еще один лист и сверху написал «ДНИ». Затем сделал четырнадцать пометок. Завтра вечером он поставит пятнадцатую. Он сбросил ботинки, носки, штаны и рубашку. Сложив их у кровати, он нырнул под мягкое одеяло, которое поглотило его и, казалось, залечило все раны. Он как будто лежал в опиумном тумане. Очень быстро веки его отяжелели и не осталось ничего, кроме дивной плотной черноты.
Он почувствовал, как его толкнули в плечо.
– Бен. Бен. Ты не спишь?
Бен проснулся в плотно застегнутом красном спальном мешке. На нем были полосатые трусы и вытянувшаяся черная футболка группы «Металлика». Они лежали в подвале. Никакой волшебной палатки с библиотекой. Подвал в доме матери Тони Уоттса. Город Бернсвилль, штат Миннесота.
1990-й. Да, в девяностом году это было. Почти наверняка. Бен ощупал себя. Он был моложе. Мягче.
– Ты не спишь? – снова спросил он Бена.
– Нет, – ответил Бен. – А ты?
– Тоже нет. А вот старушка моя спит. Давай-ка я тебе кое-что покажу.
Тони встал и стряхнул с себя спальный мешок. Вот так из них вылезали все тринадцатилетние: не расстегивали молнию и не вылезали. Просто вставали и выходили, словно из магазинного пакета выскакивали.
Подвал дома миссис Уоттс находился в беспорядке за исключением маленькой гостевой комнаты, которой мальчишки пользовались каждый раз, когда Бен оставался ночевать. Там было все, что нужно: два спальных мешка, кассетный магнитофон (у Тони была лучшая коллекция кассет… Бен обожал открывать коробки и изучать прозрачные пластиковые кассеты, запоминая хронометражи), затрапезный телевизор и игровая приставка «Нинтендо». Миссис Уоттс разрешала им брать туда с собой пиццу, печенье или попкорн, если им хотелось, потому что она была такая классная. Отец Тони все время находился в отъезде, может, даже навсегда. Тони рассказывал, что его отец в командировке на Ближнем Востоке, где разрабатывает новый вид жестянки для кока-колы со специальной вкладкой, мгновенно делающей напиток ледяным, как только откроешь банку. Не нужно никаких холодильников. Бен думал, что это просто потрясающе.
За пределами гостевой комнаты находилось типичное подсобное помещение с верстаком и массой инструментов мистера Уоттса, которыми очень долго не пользовались. А еще там в углу стоял автомат для игры в пинбол. Они играли на нем часами, настолько поглощенные игрой, что миссис Уоттс частенько не удосуживалась пожелать им спокойной ночи. Она просто не хотела портить друзьям полное погружение.
Но в ту ночь пинбол Тони не интересовал. Он провел Бена по застеленным истертым ковром ступенькам в гостиную, к бару мистера Уоттса. Затем он нагнулся и вытащил оттуда бутылку с прозрачной жидкостью.
– Персиковый шнапс, – торжественно объявил он.
– Ух ты.
– Это еще не все. – Он запустил пуку в недра бара и извлек тонкий пластиковый пакет, раскрыл его и протянул Бену, чтобы тот заглянул внутрь. – Зацени-ка.
Петарды и ракеты-шутихи. Прямо-таки целый
– Рядом с домом их поджигать нельзя, потому что моя старушка проснется, – сказал Тони. – Можно в парк двинуть.
– Давай рванем туда.
Их тренировочные штаны валялись на полу в гостиной, где они их бросили. Миссис Уоттс слишком устала, чтобы поднять их или заставить мальчишек сделать это. Они быстро оделись и натянули кроссовки (всегда уже завязанные – Бен все время ходил с рваными задниками, потому что надевал кроссовки ударами пяток, пытаясь натянуть их, не возясь со шнурками) и ветровки.
– Хочешь взять выпивку? – спросил Тони. Это был важный вопрос.
– Я возьму фейерверки, – ответил Бен. – А ты держи выпивку.
– Только не урони их, дубина. Земля, наверное, мокрая.
– Не уроню. Клянусь.
– Ладно. Тс-с!
