– Здесь нет никаких болот, что ты несешь! Я знаю. Карту наизусть выучил. У меня память фотографическая. О!
Кажется твои грибы, подбери, охотничек, авось, понадобятся, когда проголодаешься.
Никита злился на себя, на Сашку, на все эти восторги. «Смотри, герой выискался». «Он, он должен быть на его месте» – вопило все Никитино существо, хотя сам себе он ни за что не признался бы, что на Санькином месте просто удрал бы с воплем от этого лесного страшилища на дерево. Сейчас же «униженный и оскорбленный» гневно шагал напролом без всякой дороги, не замечая как, над его головой засветилось синее сияние, как электрическая дуга на уроке физике, а вокруг становилось влажнее и сумрачнее.
Вдруг нога наступила на мокрую почву. Никита, не останавливаясь, прошел несколько шагов и почувствовал, что ноги потеряли опору и стали проваливаться. Как будто тысяча маленьких чертенят схватила за ноги и потащила вниз. Никита лихорадочно рванулся, пытаясь освободить одну ногу, и с ужасом почувствовал, как чьи-то лапки уже ухватились еще выше. Сжав зубы, с побледневшим лицом он неистово стал вырывать ногу из этой вонючей жижи, медленно погружаясь все глубже и глубже.
– Не дергайся, – чуть ли не приказывал Санькин голос. – Расслабься и ляг на поверхность, и попробуй плыть. Мы тебе ветку кинем, хватай ее клешнями!
« Я сам!» – кричал мозг. Тело послушно исполнило все приказы. Легло на поверхность, мягко двигая ногами. Никита почувствовал – его отпускает. Толстая ветка плюхнулась перед ним, руки сами судорожно вцепились за нее. Вспомнилась испуганная Таня, там, возле поля с амебным спрутом. Как он у нее пытался забрать ветку. «Фиг, кто ее у меня сейчас заберет», – пронеслось в голове. Сильные, когда вместе, руки вытащили своего вожака на твердую почву. Никита сел, зубы стучали, глаза отказывались смотреть выше травы. Он хотел «провалиться сквозь землю», да он ведь чуть это и не сделал в прямом смысле. Мысли путались, а, впрочем, их и не было. Присутствовал только стыд, и холодный ужас еще не покинул сердце.
– Мы все, все очень испугались, – прошептала Таня.
Никита вздрогнул, посмотрел на нее и увидел ее огромные от сочувствия зеленые глаза. Даже что-то в них блеснуло. Еще мгновение, и она погладит его по голове, как котенка.
– Нет, ну, убедиться, конечно, надо было, – попытался сострить Санек, но тут же осекся
– А тты о-откуда з-знаешь, как вести себя в этих, ну, с-ситуациях, – Никита заговорил, чтобы как-то успокоиться, отвлечься, не осозновать, что сейчас могло произойти, что вообще с ним произошло.
– Я две ночи ночевал с бомжами. Каких только баек не наслушался,– оживился его спаситель.
– Баек? Для тебя это всего лишь байка?
– Ну, ты даешь, – Максим даже присвистнул. – А если б…
– Ну, сработало же! А если б я череп свой чесал…
– Ладно, ладно проехали. Идем на-назад тем же путем. Как к-к реке выйдем, съедим что-нибудь. Есть хочется, прямо трясет.
Он поднялся и еще на слабых ногах рванул резко вперед, увлекая за собой команду.
– Санечка, а кто такие бомжи вообще?
– Ну, которым жить негде.
– Без Определенного Места Жительства расшифровывается, – пояснил Макс.
– Интересно, почему они на улице оказываются? – задумчиво спросила Рита. – Все пропили? Неужели им не хочется нормальной жизни? Ведь если бы хотели, им помогли бы, наверное?
– Не-е. Им ничего не надо. Кого я встречал. Как кто-то из них выразился: « Ак.. нет. Апрофиоз. Нет. Во! Апо-фи-оз свободы!» Гуляй – не хочу. Спи – не хочу. И никаких тебе начальничков и погонял.
– Никит,– пихнул локтем Макс. – Помнишь. «Полдня свободы – это нечто!»
***
Никита метнул на него взгляд и остановился.
– Давайте здесь присядем. Что у нас есть из еды?
Таня встрепенулась:
– Я помню, у Макса в рюкзаке хлеб был. Колбасу мы уже того… Консервы были с кашей и мясом. Мы сможем костер разжечь?
– Ребят, а, может, я кусок кабана притащу.
– Я это есть не буду! – ужаснулась Рита.
– Он же весь в крови, – скривилась Таня.
– Сиди уже! А то опять ищи тебя, охотничек! – не выдержал Никита. – Костер разожжем прямо здесь, только окопаем. А вообще котелок-то у нас остался?
Он буквально рухнул на поваленный ствол мертвого дерева и стал палкой нервно взрыхлять землю под костер.
Все засуетились, как будто боялись, что их главнокомандующий передумает и опять куда-то рванет от переживания. Котелок нашли. Очень быстро образовался костер, и через двадцать минут каша уже шипела в котелке и возвращала к реальной жизни своим запахом.
Заработали ложки, ложечки, скребочек. Кто, что нашел. Внутри потекло успокоение и умиротворение. Огоньков нигде не было видно, из кустов никто не выскакивал, в животе, наконец, наступил мир. Идти уже некуда не хотелось. Санек сосредоточенно ковырял палочкой в зубах, девчонки, казалось, вот-вот готовы уснуть, Макс медленно и методично засыпал землей тлеющие угольки от костра.
– Всё, пора идти, – Никита решительно встал. – До речки дойдем, там лучше отдохнем.
– Никитушка, давай еще посидим. Сил нет.
