– Госпожа, прошу вас, это неизбежно… – суетился вокруг помощник офицера. Он боялся, что она в порыве злости набросится на кого-нибудь и получит несколько суток ареста.
– Не прикасайся ко мне. Уйди вон, – кинулась она на сострадающего, – Жерарду, сделай что-нибудь.
– Я ничем не могу вам помочь, донна, – пробурчал он в ответ и покосился на сеньора Кастилио.
– Да будь ты проклят, лизоблюд, – заорала она истерически, – это мои личные вещи, убирайтесь отсюда, – казалось, ещё немного и она разрыдается от отчаяния.
– Донна Аурелия, прошу вас, – трепетал мягкосердечный помощник, – возьмите себя в руки. У вас есть дом или квартира, записанная на ваше имя?
– Ничего у меня нет… – порог к рыданию за малым не был преодолен. В этот миг в ней блеснула надежда от услышанного, что есть в законе что-нибудь такое, что не позволит выгнать её на улицу. Она не поняла, кто спросил про имущество и обратилась к Кастилио, – Вы ведь не можете оставить меня на улице. На мое имя ничего не записано, и я ни в чем не виновата.
– Так! Мне надоел этот концерт, – грубо прервал её Кастилио, – если у вас ничего нет, тем хуже для вас. А мы просто обязаны конфисковать всё имущество вашего мужа. Выведите её отсюда, – обратился он к двум полицейским, описывающим дорогущую мебель их гостиной. Но эти двое остолбенели. За исключением Кастилио и его помощника, все полицейские были местные и трепетное уважение к донне нисколько не успело в них развеяться.
– А ты попробуй сам это сделать, мерзавец! – она, как обезумевшая подскочила к офицеру в плотную.
– А ну-ка… – он не договорил. Хлёсткий удар пощечины выбил его из колеи.
Немного отшатнувшись, он набрал в легкие воздуха и задержал дыхание, не зная, как реагировать. Хлёсткий звук повторился, но уже о вторую щёку.
– Да как ты смеешь? – зашипел он, – увезите её в камеру, немедленно.
Двое остолбеневших сначала полицейских механически хотя и с запозданием подчинились приказу, ринувшись к донне, но в это время она бросилась на офицера и почти вцепилась ему своими ухоженными ногтями в горло, как буквально на лету её поймал Жерарду. Он стал оттаскивать дону в противоположную сторону и затем повернул к выходу. А она истерически пыталась вырваться, чтобы придушить Кастилио. Её платье задралось и красные трусики подмигивали всем присутствующим, но в случившихся страстях на это мало кто обратил внимания. По крайней мере, потом ей хотелось в это верить.
Откуда ни возьмись, толпа зевак собралась у их дома. Всем было интересно взглянуть на конфискацию самого богатого особняка в городке. Но подобного шоу никто не ожидал увидеть. Крики были слышны на улице. С краю собравшейся толпы оказался и я. Рядом со мной стоял сеньор Лежейру и чуть поодаль сеньора Августа. Надо же, а все ведь думали, что она уехала.
На минуточку: Лежейру мог и непременно бы оказался нашим новым мэром, но эта история с его фабрикой не давала ему возможности даже баллотироваться. Жерарду оформил дело так, что и комар носа не подточит. Так что оставалось сеньору Лежейру быть честным фермером.
Взъерошенную донну Жерарду вытащил на руках, ухватив её в охапку. Она импульсивно продолжала брыкаться, но уже не с той силой. Один край платья по дороге опустился, но второй по-прежнему оголял бедро и часть ягодицы. Это был невыносимый позор. Честь неприступной донны растоптали на глазах у толпы; на потеху ею презренным. Следом выскочил покрасневший офицер с криками: «Месяц ареста!..».
Я повернулся и молча побрёл в колледж. Подходя к толпе, я ни с кем не поздоровался и уходя, мне не за чем было прощаться. Сеньор Лежейру с супругой замерли на месте. Не знаю, какие чувства они испытывали, а мне было как-то не по себе. Справа меня обогнала полицейская машина. На заднем сидении сидела донна. Не нарочно я посмотрел в её лицо и запечатлел такой раздавленный взгляд… Он поверхностно являл свирепую ненависть, но также легко прослеживалось мучение с глубоким отчаянием и мольбой о помощи. Мне сделалось жутко. Я даже приостановился, чтобы машина скорее меня обогнала. Выражение её лица сохранилось в моей памяти так ярко, что даже в последующие дни всплывало и порой совсем не кстати.
Через день, сеньор Кастилио уже отчитывался о проделанной работе генеральному прокурору в Сан-Луисе и выслушивал заслуженные похвалы в свой адрес. Про инцидент с донной Аурелией он даже не заикнулся. И правильно сделал. Её отпустили уже на следующий день, так как Жерарду деликатно намекнул Кастилио о большой симпатии прокурора к Аурелии; да тот и сам прекрасно был осведомлён. Но дело было не столько в отношениях меж ними, сколько в собственном позиционировании честного копа. Для него арест Аурелии выглядел, как личное сведение счётов за прилюдную пощёчину с использованием служебного положения. Ментальный капкан! Не иначе!
Она уехала из городка моментально, как только добралась до своего купе Мазерати Gran turismo. Машина была единственным имуществом, оформленным на неё. Каждый день рожденья муж менял ей машину и с каждым разом она становилась всё дороже.
